Приглашаем коллег-бухгалтеров к участию в ближайших семинарах:
27.08
четверг
Августовская школа бизнеса
ведёт Владимир Вайнгорт
27.08
понедельник
10:00—15:00 Курс „Противодействие отмыванию денег и финансированию терроризма“
ведёт Елена Коростелёва
05.09
среда
10:00—14:00 Курс „Специалист по защите данных“
ведёт Елена Коростелёва
Хотите стать бухгалтером? Обращайтесь в „Кардис“! Бухгалтерские курсы по 80-часовой программе Курсы бухгалтеров
„Кардис“ проводит курсы начинающих бухгалтеров по вечерам, курсы повышения квалификации бухгалтеров — утренние и вечерние, отдельные семинары по бухучету и налогообложению.

Мы являемся официальным партнером по карте обучения Эстонской Кассы по безработице. Мы постоянно аттестованы Министерством образования и науки, и наши слушатели гарантированно получают возврат подоходного налога (20 %) от стоимости обучения, при условии заполнения налоговой декларации (если они сами оплачивают обучение, а не учатся от кассы безработных или от своей фирмы).
Новости

Два взгляда на один треугольник


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-07-18

Тему подсказало письмо, автор которого просил помочь составить договор между ним, как собственником квартиры, и его же фирмой на передачу квартиры в безвозмездное использование. Помощь ему нужна, чтобы „сделка не вызвала никаких налоговых неприятностей“.

Выполнить просьбу оказалось проще простого, поскольку от текста договора никаких неприятностей появиться не может. Более того, такую сделку безвозмездного использования можно совершить даже на основе устной договорённости, если никаких доходов и денежно оцениваемых благ собственник квартиры не получает. Конечно, при условии, что квартира каким-то образом используется фирмой для предпринимательства (размещения работников, сдачи в аренду и т. д. и т. п.). Чтобы не оказалась впоследствии цель сделки — оплата фирмой коммунальных платежей за пустующее помещение, в котором за счёт фирмы ещё и ремонт делается. Насчёт ремонта особый разговор. С этим делом могут быть связаны налоговые риски в случае прекращения договорённости о безвозмездном использовании жилого помещения. Ремонтные расходы должны быть связаны с целевым использованием квартиры и срок износа ремонтных работ должен соответствовать сроку эксплуатации помещения. Иначе необходимо какую-то остаточную стоимость расходов фирмы компенсировать. Всё это азбучные истины и не было бы смысла о них писать, если бы отношения в треугольнике квартира — собственник — фирма не могли выстраиваться иным образом, важным в случае продажи квартиры после завершении её эксплуатации фирмой.

В частности, как выяснилось, квартира, о которой шла речь в письме, была куплена и через некоторое время собственник намерен её продать. Передача квартиры в использование фирмы означает, что для проживания её владельцем она не предназначалась. Следовательно, разница между ценой продажи и приобретения подлежит обложению подоходным налогом. И факт того, что некоторое время помещение использовалось в бизнесе, налогового обязательства не снимает.

Давайте рассмотрим другой вариант отношений в том же треугольнике. Когда квартира вносится в паевой (акционерный) капитал фирмы в качестве неденежного взноса. В этой ситуации договор обязателен. Более того, он нотариально заверяется (поскольку недвижимость меняет собственника). То есть предстоят некоторые расходы, но зато открываются блестящие финансовые перспективы (если — конечно — судьба квартиры быть проданной). Квартира фирмой может улучшаться совершенно без всякого риска. Более того, возможен даже вариант зачёта НСО (если квартиру, явно, готовят для продажи под контору). А после продажи возможно, что владелец пая (акций) снизит долю своего участия и в пределах взноса заберёт деньги. Вот тогда возникает интересный вопрос: что с налогом?

Возьмём худший случай: владелец квартиры создал фирму, куда сделал недежный взнос, фирма быстро повысила продажную стоимость помещения (за счёт ремонта) и продала его. После чего собственник ликвидировал фирму и забрал деньги. Хотя сами по себе операции безналоговые, но риск налоговый реален и, скорее всего, появится, поскольку — явно — всё затеяно было с одной целью: не платить налог с разницы между ценой приобретения и продажи жилья.

Но возможен другой случай. Купленная когда-то квартира вносится в капитал действующей фирмы. Там она используется для извлечения дохода фирмой. Затем (спустя год, как минимум) фирма её продаёт. И через несколько учётных периодов один из владельцев снижает своё участие, получив деньги в пределах неденежного взноса. И всё это, как в замедленном кино, тянется годами. Исчезает ли в таком случае налоговый риск? Нельзя сказать, что его нет совсем. Но степень риска падает. Важны в этом деле обстоятельства: чем занимается фирма, какую долю в её обороте играет сумма вырученных за квартиру денег, сколько собственников у фирмы. В общем, насколько высоко торчат уши. Можно ли воспринимать этот текст как совет? Избави бог. Совет один: платить налог или пользоваться льготой, предусмотренной в случае использования квартиры для личного проживания собственника. Но знать об отношениях в треугольнике, о котором идёт речь, надо. Чтобы безответственные советчики не втянули в безответственный риск.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 11.07.2018


Читать полностью...



Нас снова тянут за язык


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-07-18

Чем ближе парламентские выборы, тем чаще политики проявляют законодательные инициативы. В основном эпатажные, чтобы избиратели их помнили. Недавно, например, нынешние депутаты парламента из четырёх партий предложили в десять раз поднять размер штрафа с фирм, где работники — по мнению Языковой инспекции — недостаточно владеют эстонским языком. Сегодня штраф 640 евро. Предлагается сделать его 6400 евро.

Поверим алгеброй гармонию

Предположим, сбудется депутатская мечта и Языковая инспекция сможет небольшую денежную неприятность превратить в ощутимый финансовый удар, способный отправить в экономический нокдаун даже крупную фирму с несколькими десятками слабоговорящих по-эстонски работниками или даже обанкротить, например, маленькую парикмахерскую, где никто вообще не говорит по-эстонски на требуемом уровне. Что дальше? Дальше сбудется ещё более сокровенная мечта этой же депутатской кампании — не говорящих по-эстонски или (для снятия проблемы) вообще русских перестанут брать не только на престижную, но и на любую работу. Что дальше? А дальше возникнет специфический вид безработицы — языковой. Можно даже прикинуть цену вопроса. У нас около 70 000 т. н. неграждан. Они потому не имеют гражданства, что не знают эстонского языка. Я не нашёл данных о составе этой группы по возрасту, но понятно, что не работает из них около трети. Чтобы не ошибиться в расчётах — сочтём неработающими половину. Но если даже 35 000 уволить, а каждому придётся платить пособие (оно сейчас больше полутора сотен евро в месяц), то интересно узнать у господ депутатов: откуда они достанут дополнительно более 60 миллионов евро в год? Правда, можно пойти ещё дальше: проверять знание языка у оставшихся без работы и тем, кто не владеет эстонским на требуемом уровне, пособия не платить (по части откровенной дискриминации ведь нам не привыкать). А если номер не пройдёт? Тогда остаётся реанимировать принцип: нет человека — нет проблемы. Думаете невозможно? До этого проекта о штрафах мне тоже казалось, что степень цинизма у политиков имеет порог. Но оказалось, национально-языковая нетерпимость никакими моральными или культурными соображениями не ограничена. Среди восьми инициаторов совершенно каннибальской законодательной инициативы два известных гуманитария: юрист и педагог. Интеллигенты — блин (!). Когда поднялся общественный шум, авторы проекта в своё оправдание стали подчёркивать, что штраф имелось в виду брать с фирм. Но у нас об этом и речь. На самом деле, если такая норма появится, первым делом резко вырастет теневой сектор. Работать и так в сфере услуг некому. А тут ещё тысячи надо будет уволить. Ушлые предприниматели быстро сообразят, что надо брать этих русских на работу нелегально и помочь им ещё пособие получить (меньше придётся класть в конверт латентному работодателю). Но кто об этих низких истинах думает, когда речь идёт о святом.

Ещё один экономический аспект

Судя по фотографии, педагог и депутат Сультс (жаждущий банкротить фирмы дающие работу русским) немолод. И что-то подсказывает мне: партия, которая сделала его парламентарием (за счёт голосовавших за неё русских) не пойдёт на самоубийство и, учитывая проявленную им дремучую..., скажем, нетолерантность по отношению к русскому электорату, вряд ли ещё раз сделает его депутатом. Придётся жить на пенсию. И хотя она будет немаленькая, кто-то должен будет получать зарплату, наполняя пенсионный фонд для Сультса и, признаюсь, для меня тоже. А если стараниями депутатов и реализующей их волю Языковой инспекции удастся активно выдавливать из страны русскую этноязыковую часть населения, то следом за ними будет уходить и бизнес. У нас уже сейчас рабочих рук не хватает. Несчастные украинские гастарбайтеры (несчастные из-за того, что вынуждены зарабатывать на чужбине) пенсионный фонд для нас не наполнят. При сложившейся в стране демографической ситуации радоваться тому, что молодые русские уезжают могут только... экономически безграмотные люди (очень хочется назвать их словом из обсценной лексики).

Стараниями многих „интеллигентов“ в Эстонии закрыли возможность получения высшего образования на русском языке. В результате выпускники русских гимназий стройными рядами уезжают учиться на английском в другие страны ЕС или на русском в Россию. Для нашей темы неважно куда. Существенно, что в Эстонию они уже не вернутся. Сейчас политики коричневатого оттенка прикроют гимназическое образование на русском языке. Молодёжь русская уезжать будет после 9 класса. С учётом прожектов нынешней госпожи министерши по образованию (не только по части садиков, но и в связи с перекрытием поступления в гимназии „кухаркиных детей“) побегут из Эстонии семьи с маленькими детьми. Эти разнообразные начинания, цель которых избавиться от нежелающих интегрироваться русских, заставляют вспомнить старый анекдот о встрече престарелым Хоннекером Лоллобриджиды на аэродроме прямо у трапа самолёта. Актриса на вопрос Хоннекера о том, что она хотела бы увидеть в ГДР, ответила: „Как разбирают Берлинскую стену“. „А вы шалунья, — заметил Хоннекер, — хотите, чтобы мы остались в ГДР вдвоём?“

Мне бы очень не хотелось жить в стране с преобладающим стареющим населением, откуда „интеллигентные депутаты“ выдавят русскую молодёжь. А вам, уважаемые читатели?

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от 11.07.2018


Читать полностью...



Время дивидендов


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-07-11

К началу июля у основной массы фирм все счёты с прошлым — 2017 годом покончены. Отчёты сданы. И если что осталось, так это назначить и получить дивиденды (когда, конечно, образовалась прибыль и есть деньги чтобы дивиденды платить). По поводу денег часто возникает первый вопрос у начинающих предпринимателей и не очень грамотных бухгалтеров: сумма, которую утвердило на дивиденды общее собрание пайщиков (акционеров или кооператоров) — это брутто-дивиденды или нетто? Вопрос интересный в том смысле, что решён он законодателями нашими ещё в прошлом веке, когда у нас вошла в действие нулевая ставка подоходного налога на корпоративную прибыль за исключением той её части, которая распределяется на дивиденды. Там самым из-под налогообложения были выведены получатели дивидендов, в том числе физические лица (что создавало основания существованию брутто- и нетто-дивидендов), а налогоплательщиком от размера распределённой на потребление прибыли стали корпоративные структуры эту прибыль заработавшие. То есть до выплаты дивидендов надо проверить наличие денег не только для их выплаты, но также для оплаты в тот же период подоходного налога. Если на одномоментную выплату того и другого средств не хватает, ничто не мешает разделить процесс выплаты дивидендов на несколько „захваток“.

Всё это банальность и не стоило затевать разговор, если бы не возникал второй частый вопрос, базирующийся на том же непонимании действующего у нас закона о подоходном налоге. Вопрос в разных формах идёт об одном: может ли собственник (или несколько собственников) не получать зарплату в фирме, но иметь дивиденды? У вопроса две редакции. Первая касается собственника, который выполняет работу, но без зарплаты, а получает дивиденды. Вторая касается собственников, входящих в правление без оплаты, а дивиденды получающих.

Несмотря, казалось бы, на похожесть в постановке вопроса — ситуации, на самом деле, разные. Первый случай часто возникает в отношении водителей грузовиков или строительных рабочих. Рассмотрим проблему, что называется, от печки. Прибыль (без наличия которой дивиденды не могут возникнуть) образуется как разница между реализацией фирмой товаров или услуг и себестоимостью их производства. В самом общем виде себестоимость включает расход на материалы и труд по их переработке (конечно, там масса других составляющих, но без труда они все вместе не могут превратиться в факторы производства). Такова в самом общем виде экономическая модель. А раз есть труд, значит есть его цена. И рассчитать через аналогичные нормы выработки какое её минимально возможное или среднее значение вполне возможно. Оплата труда влечёт необходимость социального страхования. Если с учётом сказанного рассчитать себестоимость, а затем и прибыль, то часто-густо ни о каких дивидендах говорить не приходится (в случаях, которые нам известны, право на дивиденды возникают редко). То есть, когда фирма с одним работником уплатит ему за труд сумму такую же, как принято за подобную работу платить другими предприятиями и выплатит социальный налог с этой суммы, то прибыли либо вообще не будет, либо она окажется столь мизерной, что оформлять дивиденды не будет смысла. А доказать, что результат (за который на рынке товаров или услуг платят) получен без применения труда пока ещё никому не удавалось.

Спорить с налоговиками в этом случае бессмысленно, поскольку утверждение, что собственник фирмы трудится бесплатно, а по итогам года получает финансовый доход. Это как раз будет подтверждением того, что предприятие уходит от оплаты социального налога самым грубым образом.

По поводу оплаты членам правления всё не так однозначно. Недавно журнал Союза налогоплательщиков — „Maksumaksja“ провёл на этот счёт дискуссию, участники которой сошлись во мнении, что переквалификация дивидендов в оплату членам правления (полная или частичная) далеко не всегда разумна и позиция налогового администратора в его письме налогоплательщику в случае возникновения судебного спора может не устоять. Тема старая. Причина понятна: дивиденды не влекут социального страхования, которое возникает от оплаты членам правления. Но мысль о том, что работа в правлении маленькой фирмы непременно должна оплачиваться (так же как в случае с выполнением работ) далеко не бесспорна и, как показали авторы статей в „Maksumaksja“, скорее наоборот — часто пребывание в правлении носит вполне номинальный характер и приравнивать эту работу и, тем более, её оплату к средним каким-то примерам абсурдно. Проще и разумнее Минфину добиться чтобы получение дивидендов физическими лицами рассматривалось как доход облагаемый социальным налогом (что сделано в большом числе стран). Если сделать это Минфин не может и господа законодатели не желают уравнять в налоговом поле трудовые и финансовые доходы, то надо не поручать налоговым чиновникам искать пути обхода закона с целью добыть для бюджета средства, которые законодатели взять не хотят, а бороться с законодателями, апеллируя к общественному мнению.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 04.07.2018


Читать полностью...



Экономические приведения белых ночей


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-07-03

Обычное дело: летом новостей меньше, а политики и СМИ продолжают действовать и одним говорить, а вторым писать о чём-то надо с зимней горячностью. Нынешним летом такой квазиновостью стало грядущее сокращение финансовой поддержки от Евросоюза. Новость, прямо скажем, бородата как старый анекдот, но всё равно многие пугаются: на что жить-то дальше будем?

Цена теряемого счастья

Читаешь некоторые статьи на эту тему и такое впечатление возникает, что их авторам Евросоюз представляется эдаким круглогодично действующим Дедом Морозом, раздающим из мешка миллионы евро. Мы их исправно получали, а теперь (не сейчас, но скоро) мешок для нас открываться не будет, какие бы стишки мы не декламировали и какие песенки не пели. Максимум на что можем рассчитывать: похвалят и погладят по головке. Или не погладят.

Размер потерь называют по-разному: в миллионах на три года вперёд, в процентах от ВВП, в натуральных показателях (то есть в евро) по так называемому ВВП и ППС на душу. Но обязательно со снижением, пугающим читателей и слушателей. Мы эти цифры опустим, хотя наши макроэкономические показатели в какой-то мере от поступавших из структурных фондов Евросоюза денег, конечно, зависели, но не факт, что в дальнейшем они снизятся пропорционально уменьшению европейских дотаций и тем более мало с этим будет связано грядущее благополучие населения. Оценки использования европейских денег в прошлые годы очень разные. Например, вполне уважаемый экономист и предприниматель Энн Вескимяги считает, что Эстония нерационально распорядилась евроденьгами: надо было на них дороги строить, а не музеи. Спорное утверждение. Приоритет экономической инфраструктуры по сравнению культурной всё же был, но в стране, где туризм существенная статья дохода, музеи тоже экономический фактор, не говоря о их самоценности вообще. Тем более на всех основных обновлённых шоссе страны установлены щиты, извещающие что дорога сделана на деньги ЕС. Другой авторитет — министр юстиции Рейнсалу считает, что надо было строить больше и дорог, и музеев. В частности, активнее строить четырёхполосную дорогу Таллин—Тарту и музей преступлений коммунизма, а также создать мемориал на эту тему. И если денег на такое великолепие от ЕС не хватало — брать кредиты.

На самом деле создавали за прошлые европейские деньги не только дороги и музеи. Построили, например, современнейший холодильник длительного хранения рыбы. Привели в порядок сети Нарвы, а также создали великолепную набережную — Нарвский променад. Спорная эффективность оказалась у создания т. н. туристских хуторов. На мой взгляд, бездарно израсходовали средства на утепление отдельных многоквартирных домов, а до того на снижение энергопотерь отдельно стоящих особняков. И то и другое было социально не мотивировано. То есть, проблема совсем не в размерах полученных от ЕС денег, а в том как распорядились ими меняющие друг друга власти. Тем более, никто не сообщил городу и миру сколько таких средств было потеряно из-за элементарной неразберихи в чиновничьих рядах. Думаю, должен рано или поздно появиться политико-экономический детектив о том, почему Таллин потерял возможность за европейские деньги получить архитектурный шедевр в виде здания Художественной академии под циничным и смехотворным предлогом, что запроектированное здание заслонит солнце соседним домам. А запланированный на этом же месте стандартный и скучный небоскрёб по части солнца проходит нормально? В общем, дело совсем не в макроэкономике.

Чем сердце успокоится?

Размеры европейских как и любых других привлекаемых извне средств в первую очередь зависят от качества, смелости и экономической обоснованности проектов национального масштаба. Не вникая в целесообразность строительства Великого железнодорожного пути Rail Baltica, заметим, что финансирование дороги доказывает: если хорошо пролоббировать проект, то ЕС за ценой не постоит. Чтобы такие проекты появлялись, необходимо иметь ясную и согласованную элитами, а также поддержанную обществом в целом перспективу развития страны. Мало обозначить в качестве цели движения превращение Эстонии в некое подобие социального государства, чтобы жить как шведы. Необходимы сценарии социально-экономического развития страны при разных магистральных мировых трендах. Например, одно дело жить в условиях острой конфронтации западного мира и России и совсем другое, если вдруг антиглобалистские лидеры России и США договорятся. Что вполне возможно и даже на памяти ныне живущих поколений было не раз (сомневающимся рекомендую обратить внимание на действительную новость нынешнего лета — американо-северокорейские переговоры).

В отличие от некоторых коллег, я отнюдь не считаю, что только налаживание добрососедских отношений с Россией обеспечит Эстонии экономическое процветание (хотя это существенный фактор роста). Нам необходимо определить собственную нишу в европейском разделении труда. При этом надо исходить из того, что новая индустриализация вряд ли возможна и мировым центром блокчейна мы тоже вряд ли станем.

Полагаю, Эстония вполне может стать лидером экономического роста на базе развития медицины и образования и на этой основе активного роста социального обеспечения быстро растущих великовозрастных групп европейского населения. А что касается перспектив европейских денег для нашей экономики, то минимальное условие снятия политических спекуляций на этот счёт и даже возможного популистского предвыборного шантажа заключается в обеспечении большей открытости экономической информации для всего общества. Только и всего.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от 27.06.2018


Читать полностью...



Подвижная налоговая льгота


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-06-27

В бухгалтерский клуб пришло такое письмо: „Наша фирма наняла на работу женщину на два дня в неделю (работает по выходным). У неё двое детей и она получает социальную помощь как малоимущая. У этой женщины мы единственный работодатель и она считает нашу фирму основным местом работы, потому подала нам заявление на учёт необлагаемого минимума. С подоходным налогом всё понятно, а как поступить с социальным налогом: платить с фактической её зарплаты или с 470 евро?“

Чтобы ответить на этот вопрос, как ни покажется странным, информации в письме недостаточно. Дело в том, что сам по себе факт получения работником социальной помощи не означает, что социальный налог уплачивает государство и также не вызывает непременно льготу по социальному налогу. В частности, случай, о котором идёт речь в письме, может привести к необходимости платить налог с 470 евро (минимальная величина, ниже которой в общем случае социальный налог за работникам не платится независимо от того, получает он такую зарплату (равную „минималке“ прошлого года) или получает меньше, либо не получает по каким-то причинам в конкретном месяце зарплаты вообще). Но, действительно, возможны в этом деле исключения. Государство платит социальный налог с минимальной суммы за учащихся, пенсионеров, инвалидов (точный перечень таких лиц приведён в третьем пункте четвёртой части второй статьи текста Закона о социальном налоге). Наличие детей тоже может быть поводом для льготного налогообложения. Если у работницы (о которой идёт речь в письме) хотя бы одному ребёнку меньше трёх лет, то независимо от возраста второго ребёнка социальный налог работодатель может платить от фактического размера зарплаты. Но если оба ребёнка старше, то социальное страхование придётся платить от 470 евро. Заметим, что если бы у работницы оказалось трое детей и всем им было бы меньше 19 лет, то сработала бы тоже льгота по социальному налогу.

Такие же условия влияют на размер налога не только в части наёмных работников, но и при оплате по другим обязательственно-правовым договорам. То есть, прежде чем платить — не платить социальный налог во всех ситуациях, когда выплата ниже 470 евро в месяц, необходимо тщательно примерить конкретный случай к предусмотренным законом льготам.

Это всё, что касается налогообложения. Но в связи с письмом, о котором у нас идёт речь, возникают вопросы о законности столь малой оплаты за работу в выходные дни. Непонятно, учитываются ли требования к оплате работы в дни отдыха? И не попадает ли время работы на т. н. ночное время? Конечно, может быть столь бедственное положение, что семья живёт на зарплату в 250 евро и социальную помощь для детей. Но всё же стоит узнать у такой работницы — неужели она в сегодняшних условиях не нашла себе работу в будние дни? Потому, что если она где-то ещё что-то получает — налоговая ситуация меняется.

В этой связи возникает вопрос к властям: при сегодняшней цифровизации всего, что влияет на налоговый учёт — зачем сохраняется порядок извещения работодателей о возможном заработке не по основному месту работы и вообще о различных обстоятельствах, влияющих на размер налоговых платежей? Сегодня налоговый администратор сам может рассчитать для каждого налогоплательщика налоговую нагрузку и сообщить о ней получателю и плательщику заработной (или заработных) плат. Зачем сохранять всякого рода заявления об основной работе или об учёте необлагаемого налогом минимума... Эстония ведь такая передовая в области блокчейна (по сведениям власти). По крайней мере, налогообложение от декламируемых выплат можно автоматизировать полностью. Может быть, стоит попробовать!

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 20.06.2018


Читать полностью...



Денежный интим с фирмой


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-06-13

Воспринимать маленькую фирму абсолютно отдельно от себя — единственного собственника не каждому предпринимателю удаётся. Тем более, если к совмещению этих двух юридически различных лиц подталкивают обстоятельства. Одно из них — лизинг (или кредит). Судя по числу вопросов, нередко лизинговая компания отказывает в оформлении сделки на лизинг автомобиля собственнику фирмы, но готова ту же сделку произвести с фирмой, особенно с той, где есть имущество (совсем хорошо — если недвижимость).

Ездить надо. Автомобиль берут в лизинг на фирму и тут же ровно с теми же платежами, что платят лизингу, сдают в аренду собственнику фирмы (добавляя налог с оборота — если фирма налогообязана). Налогового риска — что волнует многих бухгалтеров — в такой операции нет. С правовой точки зрения сделка не очень чистая, поскольку машина всё же собственность лизингового предприятия и надо бы от него получить разрешение. Сложнее сделка, по поводу которой недавно пришло письмо. Автор спрашивает об опасности налогообложения сделки, когда взятый фирмой в капитальную аренду автомобиль тут же продан собственнику с рассрочкой платежа в тех же размерах, что фирма платит лизинговой компании. С налоговой точки зрения вроде бы опасности нет, но сама по себе сделка странная. Имущество для фирмы всё-таки чужое. И его продажа без согласования с собственником смотрится плохо. А если согласие есть, то почему лизинговая фирма не оформила сразу капитальную аренду на физическое лицо. Оказалось, сложности были у этого лица с первым взносом. Но тогда проще всего было взять кредит у фирмы (который сегодня для работника, практически, беспроцентный). Можно было и дальше кредитоваться, растянув возврат кредита на срок дольше лизинга.

Вариант с кредитом лучше смотрится также в случае, когда руководитель фирмы платит за дорогую покупку со счёта предприятия, оформляя эти суммы как „подотчётные“. Этот термин применяется всё-таки в случае, когда расход связан с исполнением обязанностей вытекающих из интересов бизнеса. Лучший тому пример — аванс по суточным при поездке в командировку. А если со счёта фирмы оплачено что-либо явно используемое в личных целях, то проще и чище отразить сделку в полном соответствии с её экономическим содержанием. То есть взять кредит. Правда, Коммерческий кодекс плохо относится к оформлению кредита собственнику. Но суть такого ограничения в обеспечении равенства всех собственников. А если собственник один, то смысл запрета теряется. И потом, кто сказал, что работником получающим кредит не может быть работник — близкий родственник пайщика или акционера? Важно, чтобы кредитный договор не вызывал сомнений в его (кредита) возврате. В этом смысле хорош, если есть, залог, равные по периодам возвратные платежи и т. п. Естественно, должно быть в договоре предусмотрено изменение условий кредитования в случае разрыва отношений работника и фирмы. И, прежде всего, должны быть понятны источники возврата кредита. Скажем, если взят кредит, ежемесячные платежи по которому равны размеру зарплаты, то можно не сомневаться, что налоговая служба предложит сразу уплатить налоги с кредита как с зарплаты с условием, что после возврата кредита налог будет возвращён. Поэтому возможность уплаты кредита должна быть абсолютно доказательной.

„Есть ли налоговый риск, когда работник берёт кредит на покупку для себя квартиры?“ — спрашивают ещё в одном письме. Это самая чистая в налоговом смысле сделка, поскольку имеется залог (та же квартира), а обеспеченный залогом кредит не вызывает сомнений в его возврате.

Завершим тему рекомендаций: при наличии финансового ресурса целесообразно широко пользоваться инструментом кредитования потребительских потребностей работников, пока действующие нормы и ситуация на финансовых рынках ЕС обеспечивают практически беспроцентность такого кредитования. Это важно сейчас, когда на рынке труда возник дефицит квалифицированной рабочей силы. Для многих работников (особенно, для молодых) получение кредита обеспечивающего быстрое потребление часто важнее, чем зарплата на 5 или даже 10% против той, что платят в конкурирующих фирмах.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 06.06.2018


Читать полностью...



Право на бесправие


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-06-13

Даже богатые государства Евросоюза неспособны ликвидировать бедность и содержать на среднестатистическом уровне тех, кто сам этого сделать не может. Но правовая система большинства демократических стран Европы, по крайней мере, защищает интересы таких групп населения. Наше законодательство совершенствуется ровно в противоположном направлении.

Неприятные новости

Вступивший в действие с 1 января нынешнего года новый закон о квартирном товариществе „покажет зубы“ сейчас, во время собраний по утверждению отчёта за прошлый и программы действий на 2018 год. По этому закону малообеспеченным квартирособственникам защитить свои интересы, практически, невозможно. Так же, как и любому другому меньшинству. Раньше тоже было непросто бороться с правлением и, особенно, с активным его председателем (который, готовясь к общему собранию, накапливал доверенности, например). Но теперь даже правлению и самому наместнику бога — председателю правления не защититься, если среди квартирособственников появится агрессивная группа, имеющая по отношению к общей собственности какой-либо интерес.

До этого года с нахрапистыми активистами справлялись хотя бы там, где в уставе товарищества была норма о минимальном числе участников собрания, обеспечивающего его легитимность. Нынешний закон ссылку на устав убрал и теперь сколь угодно малый круг участников собрания правомочен принимать решение. То есть, в 60-квартирном доме шесть „товарищей“ потребуют созыва собрания с необходимой им повесткой дня, а когда на повторное собрание придёт три члена правления и пятеро инициаторов (описываю реальный случай), обязательное для всех квартирособственников решение принимается в соотношении пять к трём.

О целесообразности такого упрощения можно спорить, если бы на кону не стояли деньги. Потому и трагичны для пенсионеров, матерей-одиночек и других категорий малообеспеченных „товарищей“ разного рода улучшения дома и строительства стоянок, что нет у них тумбочки, где деньги лежат. А государство, поощряющее инвестиционные инициативы, подставить плечо малоимущим не собирается, пренебрегая их интересами, выводя бедняков не только „за скобки“ домоустройства, но и „за скобки“ жизни вообще.

Жлобские города

И ещё — о бесправии. Может ли быть защита двора от „чужих“ машин целью жизни? Практика показывает — вполне! Что интересно: закрыть въезд-выезд способен шлагбаум, но сооружают ворота, чтобы „чужие“ не топтали наши „идеальные доли“. Закрывают каждую щель, чтобы супостат — не наш „товарищ“ никаких вариантов не имел. Перегораживают проходы к школам, детсадам, другим домам, имевшим несчастье оказаться внутри квартала. Возьмём для примера один участок Пярнуского шоссе. Скажем, предусмотрели проектировщики проход между соседними домами № 80 и 82, чтобы от автобусных остановок пройти к детскому садику. Пути было метров восемьдесят. Перекрыли его. Дорога маме с детьми удлинилась раз в пятнадцать (по двум улицам). Сказать, что создали помеху чужим машинам — невозможно. Забор ограждает двор только с одной стороны. И никто, кроме посетителей детского сада, там не ходил. Ещё жёстче обошлись с детишками жители недалеко расположенного дома, который находится точно напротив трамвайно-автобусной остановки. Там архитекторы запроектировали арку для входа внутрь квартала (где также детский сад). Вначале загородили вход в дом. Затем организовали „предполье“ — поставив трое ворот. К транспорту клетка эта никакого отношения не имеет. Но дети под руководством воспитателя теперь обходят квартал по трём улицам. Аналогичная ситуация с двумя арками в доме № 82, через которые дети должны были попадать от автобусных остановок в школу. Закрыли наглухо. По поводу этого заграждения был у меня разговор с председателем и членами правления товарищества. Они понимают бессмыслицу забора. Но в доме есть несколько инициативных дам, которым, по-видимому, свет не мил. На повторных собраниях они составляют шумное большинство. А разрешения на ворота уже несколько лет получать не надо — решил Минюст.

„Тенденция, однако“

Как говорил герой старого анекдота. Носители тенденции находятся в Министерстве юстиции. Они не разделяют общеевропейского тренда на защиту прав небогатого меньшинства. В нынешнем году, например, даже Всемирный экономический форум в Давосе (считавшийся раньше клубом богачей) поставил в повестку дня европейское всеобщее неравенство. Форум решил оценивать успехи государств наряду с уровнем ВВП по индексу инклюзивного развития, отражающем социальное благополучие населения. А какого благополучия мы ждём, если то в одном, то в другом доме небогатые люди теряют крышу над головой, поскольку группа иницитивщиков продавила взятие кредита на товарищество, хотя несколько квартировладельцев выплаты по нему „не тянут“. Или, к примеру, насколько сокращают жизнь семидесятилетней старушке, которая дальше чем до окна в своей квартирке дойти не может, а форточку открыть боится, поскольку её „товарищи“ разметили территорию двора так, что автомашина стоит на расстоянии 40 сантиметров от стены с окном (раньше было нормативное расстояние более 1,6 метра, а теперь его нет). И не скажешь, что Минюст работает на потребу богатой части населения. Богатые не живут в многоквартирных домах. За нормами действующего закона стоят интересы банков, строителей, девелоперов, фирм охраны и обслуживания стоянок, а также интересы взыскателей долгов, близких, очевидно, по духу работникам юстиции — но не массы жильцов, тем более — жильцов небогатых. Такое впечатление, что о них создатели нашего правового механизма беспокоятся в последнюю очередь. А депутаты Рийгикогу до таких мелочей, как беды бедных, вообще не доходят никогда. Тем более, нынешний министр юстиции, главный борец с наследием коммунизма: мемориал соответствующий инициирует, комиссию по расчёту убытков от советизации создаёт. Кто рискнёт о неравенстве в законах говорить? Ещё сочтут сторонником уравниловки. Вот и молчат. И мы молчим. А „контора пишет“. Минюстовская контора.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от 06.06.2018


Читать полностью...



Лишние хлопоты


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-05-30

Судя по личным моим наблюдениям, популярной становится схема организации продаж через интернет, позволяющая часть доходов физического лица „увести“ из-под налогообложения. Суть схемы в создании товарищества, занимающегося комиссионной торговлей, при том, что некоторое количество товаров на комиссию сдают сами собственники товарищества.

Чтобы никого не подставить этой публикацией, назову, в качестве примера, товары о комиссионной торговле которыми я не имею информации но они похожи на те, что реально фигурируют в действующих комиссионных сделках.

Товары эти легко разделить на две большие группы: изготовливаемые самими владельцами торговых структур и приобретаемые этими владельцами (в качестве физических лиц) у других физических лиц для последующей сдачи своей фирме на комиссию от собственного имени. Для рассмотрения первого случая возьмём, к примеру, изготовление кукол (либо иных игрушек). В общем случае никакого налогового риска не появится, если владелец товарищества, занятого комиссионной торговлей предметами прикладного искусства возьмёт на комиссию от своего собственника находящуюся у него на правах личной собственности куклу (представляющую вполне достойное художественное произведение). Наверное, не вызовет интереса налогового администратора, сдача на комиссию владельцем фирмы нескольких таких кукол. А если такого рода сделки происходят не раз и не два, а ежемесячно по несколько и при внимательном взгляде выяснится, что из всего набора имеющихся в продаже кукол ручного изготовления явно преобладают те, что с завидным постоянством сдаёт на комиссию собственник торговой фирмы — то вспоминается Станислав Лем, написавший: „Нелепо подозревать, когда уверен“. Ясно, как божий день, что в таком случае торговое товарищество является каналом сбыта авторской продукции собственника. Замените куклы вязаными вещами, изделиями из дерева и т. д. и т. п. Понятно, под видом продажи личного имущества в торговлю попадает продукция от предпринимательства: индивидуального или коллективного. И легко понять цель выстроенной цепочки: в первом её звене производитель (или производители) получают необлагаемый личный доход, а во втором звене комиссионный доход может и не присваиваться собственниками, а идти на оплату, например, нанятых продавцов. Второе звено в смысле налогообложения может действовать абсолютно прозрачно и законно, но в первом звене совершается налоговое нарушение. Легко ли его обнаружить? Многое зависит от того, какая доля в общем объёме продаж приходится на продукцию собственника торговой фирмы. Но для нашего разговора это неважно.

В смысле нарушения по экономической его сути ничем не отличается второй случай: когда собственник торговой фирмы не сам производит, а приобретает что-либо у других физических лиц, а затем сдаёт купленное на комиссию собственной фирме от собственного лица, как личное имущество. Для примера подойдут те же куклы. Найти места, где их цена ниже, чем действующая на рынке в странах Евросоюза — не проблема. Почему реальные производители сами не выходят на этот рынок — понятно: не умеют организовать продажу через интернет, языками кроме родного не владеют. Поставьте вместо кукол деревянные игрушки, кружева, использованные инструменты — перечень бесконечен. А в смысле налогов — все ранее приведённые рассуждения годятся и для такого случая.

Как оформлять сделки, чтобы не нарушать закон? Самое простое (если двухзвенная схема экономически целесообразна) — владельцу торговой фирмы стать предпринимателем — физическим лицом. Неважно, производителем товара либо его приобретателем для дальнейшей продажи. Можно свести всю деятельность в одном звене: либо к производству (или закупочной деятельности) присоединить сбыт, либо к торговой деятельности в качестве подразделений добавить производство. Можно всю работу вести в форме ПФЛ, а можно в корпоративной форме.

Решение о форме деятельности необходимо принимать на основании расчётов. Существенны также другие обстоятельства, главным окажется — нужна ли организаторам бизнеса медицинская страховка или они обеспечивают её вне пределов рассматриваемого нами бизнеса? Важно также — связан ли бизнес с командировками в другие страны? И — конечно — каковы размеры деятельности (объём реализации)? Единственное, о чём точно гадать не стоит: заметит налоговый администратор нарушение или не заметит? Этот вопрос я бы заменил другим: хочешь спать спокойно или намерен просыпаться от приснившейся налоговой ревизии?

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 23.05.2018


Читать полностью...



Первым делом, первым делом интересы


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-05-30

„Весна, весна на улице, весенние деньки!“ Как птицы, заливаются, шумят... политики! Им есть с чего обращать на себя внимание. Десять месяцев остаётся до наших главных выборов (в марте 2019 года), когда определится, под чьими „нижними бюстами“ окажутся парламентские кресла и кресла в правительстве. Игра „выбери меня“ началась в апреле, а сейчас партии, имеющие хоть какую-то надежду проникнуть в следующий состав парламента, торопятся сообщить urbi et orbi (городу и миру), что именно они отражают мировосприятие большинства „электората“.

Забота номер раз

Для начала очертим экономические границы реального большинства. Основную массу избирателей составляют получатели заработной платы. По данным налоговой службы таких в Эстонии — к началу нынешнего года — было 561 884 человек. Ровно половина из них получала брутто-зарплату меньше 991 евро, а половина — больше. Цифра, вроде бы, вполне приличная. Но такой размер усреднённой (медианной) выплаты стал возможен поскольку примерно половина от первой половины получает 500–600 евро в месяц. Одному человеку в небольшой квартире на такие деньги жить можно. А если их двое? И один получает около тысячи, второй около 500 евро в месяц, а живут в 2-комнатной квартире — сводить концы с концами уже трудновато. Если появляется третий — экономия на расходах „заест жизнь“. При двух иждивенцах — жизнь становится нищенской. Не станем терять время и драгоценную газетную площадь на расчёты того, что для достойной жизни уровень минимальной зарплаты должен составлять тысячу евро, средняя зарплата не меньше двух и размер средней пенсии — 800 евро.

На вопли о разорительной инфляции в результате роста цен, обращать внимания не надо. Вошедший на Западе снова в моду Маркс более 150 лет назад доказал: директивное повышение зарплат в Англии 1848 года привело к росту конкуренции и снижению цен на 16% (что резко расширило рынки сбыта для английской промышленности). Никто не опроверг также утверждения Маркса, что „в среднем высокооплачиваемый труд производит дешёвые товары, а низкооплачиваемый — дорогие“. Не нравится Маркс — читайте Кейнса или его соратника — эстонца Нурксе, покончивших с „Великой депрессией“ теоретическим обоснованием рузвельтовского „Нового курса“, суть которого в перераспределении дохода в пользу малообеспеченных слоёв. Не хочется читать вообще: езжайте в Швецию, Норвегию, Финляндию, где даже мало-мальски грамотные экскурсоводы разъяснят, что такое социально-ориентированная экономика. А уж совсем ленивым советую подумать — почему вожди наших местных правых партий (реформистов и EKRE) после апрельских своих съездов всё больше говорят о традиционных ценностях; мигрантах; мешающих жить русских, наконец, и молчат по поводу зарплат.

Как сказал поэт-гусар Денис Давыдов: „Жомини да Жомини! А об водке — ни полслова!“ В нашем случае ни полслова о деньгах и тем более о том, как выживать половине населения от зарплаты до зарплаты.

Трудно читать манифесты, когда нечего кушать

Понимая изрядную поношенность правой идеологии в Эстонии (почти все представители которой в той или иной степени уже рулили страной), несколько интеллектуалов с „правой грядки“ намедни опубликовали манифест „Эстония 200“. Манифест как манифест: много слов за всё хорошее, против всего плохого.

И даже если допустить, что субъективно его авторы абсолютно честны, то нельзя уйти от объективной оценки: они не только сами — сытые люди, но и выражают интересы сытых. Понимая, как я сейчас подставляюсь под критику тоже честных людей из другого лагеря, замечу: пока есть единственная партия, которая не только заявляет о своей готовности (если получит всю полноту власти без коалиции с правоцентристами) за год довести минимальную зарплату до 1000 евро и пенсии почти до той же величины. Партия, доказавшая, что не боится развивать общественные фонды потребления (обеспечивая, например, бесплатный транспорт в Таллине) и устраивать частно-муниципальное партнёрство для создания десятков тысяч муниципальных квартир. Если признавать, что единственный критерий истины это практика, то хочешь — не хочешь — а надо сказать: социальным государством может сделать страну пока ещё только Центристская партия. К которой много претензий, но которая готова к диалогу о насущных интересах почти трёхсот тысяч работников, ежедневно решающих непростую задачу: за счёт чего кормить детей и стариков в своих малообеспеченных семьях.

А по поводу высоких идеалов и духовных ценностей поговорить можно потом, рассуждая — „давать рыбу или удочку“, размазывая зелёные... слюни, мешая быстрой современной застройке и обсуждая интеграцию двух языковых общин. Всё это интересно и может быть даже важно, но потом. Когда на основе роста покупательной способности сегодняшних малообеспеченных слоёв населения экономика пойдёт в рост (что доказывала, кстати сказать, эстонская экономика в 90-е годы и доказывает сейчас — в I квартале 2018 года). Правда, нынешний рост неуверенный, поскольку неуверенно поднимается благосостояние бедных. „В пользу бедных“ сегодня складывается главный мировой интеллектуальный пазл. Создатель теории „прекариатизации“ современного общества английский профессор Гай Стэндинг видит решение в максимальном развитии фондов общественного благосостояния. Об усилении перераспределения пишут и говорят получатели Нобелевской премии в области экономики последнего пятилетия.

Консервативно-либеральный „парк юрского периода“ в Эстонии, куда нас завели правые партии вряд ли стоит посещать снова. А если так, то живущим на небольшие зарплаты, небогатым студентам, вместе с редкими интеллигентами прямой смысл проголосовать весной 2019 года за то, чтобы отдать всю власть центристам. Не оправдают центристы надежд — через 4 года выберем других, но сейчас „иного не надо“, если хотим жить лучше.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от 23.05.2018


Читать полностью...



Налоги, когда „продвинутый“ начальник руководит из дома


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-05-16

Наёмным менеджерам, работникам высшего управленческого звена и даже членам правлений при сегодняшних инфосистемах совершенно не обязательно командовать бизнесом из конторских кабинетов. Часто дело не страдает, если, сочетая интернет и скайп, начальственные (или камеральные) функции исполняются без отрыва от домашнего дивана или иной мебели.

Сам факт никаким образом с налогообложением не связан, если функционер не увязывает исполнение своих обязанностей с компенсацией расходов на эксплуатацию домашних площадей либо оплату ремонта, а также приобретение за счёт фирмы используемой „в служебных целях“ мебели. Налоговый риск в таких случаях возникает из-за возможной квалификации расходов в качестве т. н. специальной льготы. Уж очень легко подобные расходы отнести к перечисленным в 48-й статье закона о подоходном налоге формулировкам: „полное или частичное покрытие расходов на жильё“ либо „покрытие расходов работника“.

Условием необходимым для иного, связанного с бизнесом расхода является документальное оформление жилых площадей в качестве места работы. В одной из публикаций известный специалист по налогообложению Тынис Якоб по этому поводу написал однозначно: „Без совершения предусмотренных законом о трудовых отношениях формальностей предусмотренная частью 7 статьи 6 этого закона возможность компенсации расходов обязательно окажется специальной льготой“. Норма, на которую он ссылается, звучит так: „Если работодатель и работник договариваются, что работодатель возмещает работнику расходы, возникшие при выполнении работы или из-за указаний или распоряжений работодателя, работодатель должен, дополнительно к установленному в статье 5 настоящего закона, сообщить работнику содержание названного соглашения“. Соглашение может заключаться также с членом правления (между ним и теми, кто его назначил). У рабочего места вне расположения предприятия есть даже в законе о трудовом договоре специальный термин — дистанционная работа (часть 4, статья 6 упомянутого закона). То есть с компенсацией (частичной или полной) коммунальных и „побочных расходов“ всё более, чем просто: узаконена дистанционная работа — нет спецльготы, не узаконена — появление специальной льготы вполне вероятно. Конечно, существенными могут оказаться и некоторые привходящие обстоятельства: количество комнат и число жителей в квартире, например. Трудно доказать, что одна из двух комнат квартиры, где живёт постоянно пять человек, используется только в форме кабинета отца семейства. Максимум похожего на реальность — „служебный уголок“. И тем ни менее какая-то компенсация эксплуатационных расходов возможна.

Сложнее с доказательствами ремонтных расходов и приобретением мебели или техники. И в том, и в другом случае не будет налогового риска, если однозначно доказуемо, что нет совмещения использования жилых площадей или мебели в служебных и личных целях. То есть, например, семье из двух человек на одной лестничной клетке принадлежат две квартиры: трёх- и однокомнатная. И при любом непредвзятом взгляде совершенно очевидно: в большой квартире живут, а в маленькой — только работают. Примерно такая же ситуация может сложиться в индивидуальном доме, где явно можно отделить жилые и рабочие помещения. Но в квартире, где работают и живут всё неоднозначно. Даже если видно, что одна из комнат используется в качестве кабинета (письменный стол, заваленный служебными бумагами, компьютер и множительная техника), сложно утверждать, что комната не используется также и для семейного в ней пребывания. По поводу ремонта такого помещения за деньги предприятия, а также в связи с приобретением некоторой мебели за счёт фирмы состоялось два решения Государственного суда (куда дошли налоговые споры). В обоих случаях Высокий суд решил, что в связи с невозможностью ни одной из сторон (налогоплательщик и налоговый администратор) доказать в какой доле одна из комнат используется для служебных и личных целей — „считать обоснованным применение пропорции 50:50 при определении связанных и не связанных с предпринимательством расходов“. При этом, сказал суд, не важно, сколько часов из свободного времени проводит в офисном помещении жилец квартиры.

И по поводу приобретения мебели в „домашний офис“ суд также счёл разумным соотношение 50:50. Мотивировка заслуживает цитирования: „Зачет расходов в связи с обстановкой домашнего офиса в счет связанных с предпринимательством расходов возможен также полностью, но это предполагает, что элементы дизайна домашнего офиса направлены лишь для выполнения связанных с трудом заданий. Лампы и полка с учетом их расположения, предназначены для пользования и вне рабочего времени“. То есть, делите расходы „напополам“ и неприятности налоговые вас минуют.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 09.05.2018


Читать полностью...



Успех на промежуточном финише


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-05-09

Весь прошлый год мы поддерживали правительственную программу роста доходов у получателей малых зарплат (за счёт поднятия необлагаемого подоходным налогом минимума). Несмотря на шквальную критику оппозиции, активизировавшейся в конце года, когда стала понятна новая технология налогового учёта (и правда, не совсем удачная в отношении некоторых категорий налогоплательщиков — работающих пенсионеров, например). Но, по завершении первого квартала 2018 года, критики утихли. Новая система дала впечатляющий результат.

Бедные делают нас богаче

Не станем грузить читателя цифрами (самые дотошные могут найти их с помощью интернета). Отметим экономическую суть развившихся в первом квартале нынешнего года процессов. Первое и главное: вырос платёжеспособный спрос, отразившийся в росте розничных продаж. Это, а также некоторый рост зарплат привели к росту налоговых поступлений в госбюджет за нынешний февраль на 16,9% больше прошлогоднего. И что бы кто не говорил — мы все стали богаче. Рост средней зарплаты за первый квартал — 8%. Обращаю внимание читателей — это рост брутто-зарплат. У тех, для кого она равна новому необлагаемому минимуму, нетто-зарплата выросла ещё на 10%. То есть, было за что семьям, живущим от зарплаты до зарплаты, наращивать потребление (хотя цены на некоторые товары массового спроса тоже выросли, особенно в конце прошлого года). Учтём, рост получен в самые „глухие“ месяцы, когда мал поток туристов, нет удвоения выплат работникам в связи с отпусками, грипп косил всех подряд и, вообще, хотелось не работать, а залечь в берлогу. К тому же, только началась выплата дивидендов, основная масса которых выпадает обычно на II квартал с соответствующими двадцатипроцентными налоговыми платежами. То есть, как и ожидалось, включился механизм саморазвития экономики, который во всю силу заработает во втором и третьем кварталах.

Что день грядущий нам готовит?

Очевидно, прогноз Минфина и многих банковских аналитиков о росте ВВП около 4%, а также увеличении средней зарплаты до полутора тысяч вполне реален. Но реальна перспектива и более радикальных улучшений, если власть не побоится двигаться дальше в направлении перераспределения доходов в пользу малообеспеченных слоёв. Проведённая налоговая реформа не коснулась тех, у кого в пересчёте на месяц доходы выше 2000 евро. Это одна из причин критики нынешних налоговых изменений. Всё-таки не совсем честно перераспределять доходы между бедными и нижним (по уровню обеспеченности) слоем среднего класса. Одно дело не применять необлагаемый минимум к получателям двухтысячного дохода и совсем другое — к тем, у кого он (в расчёте на месяц) превышает десяток и больше тысяч евро (с учётом дивидендов). Всё-таки за пределами двух тысяч месячного дохода надо переходить к скользящей модели взимания подоходного налога с физических лиц. Иначе складывается странная ситуация. До двухтысячного месячного дохода у нас располагается „податное сословие“, а с большим доходом — „налоговое дворянство“. И акцизную политику надо приводить в соответствие с реальностью.

„Класс, он что? Он запивает квасом? Класс, он тоже выпить не дурак“. Маяковский лучше нынешних социал-демократов — получается — знал пролетариат. В любом экономическом учебнике, где есть несколько страниц о налогах, непременно говорится об оптимальном уровне налоговой нагрузки, после которого повышение налоговых ставок ведёт к снижению налоговых поступлений. Объяснения снижения налогового сбора от акциза на спиртное в нынешнем феврале прошлогодними запасами (при тех акциях, что проходили на эстонско-латвийской границе) — непонятно на кого рассчитанная откровенная лажа. Надо признать ошибочность этого акциза и снизить стоимость хотя бы вина. К борьбе с пьянством повышение цен на спиртное нигде и никогда не имело отношения. И акциз на топливо за 2 месяца нынешнего года уплачен на 21,1% меньше прошлогоднего. Та же ошибка. Вообще, косвенные налоги самые социально несправедливые, потому необходимо пересмотреть ставки НСО с учётом социальной значимости расходов.

Квартира как налоговая проблема

В качестве примера возможных перемен приведу налогово-квартирный вопрос. Секрет Полишинеля (судя, например, по запискам Минфина), что платит налоги с арендной платы, хорошо, если пятая часть её получателей. Собственники жилья боятся налоговых последствий в случае если придётся продавать квартиру. Поясню примером. Допустим, уважаемые читатели, вы купили в начале 90-х годов квартиру, которая теперь не используется и вы сдаёте её в аренду. Случай массовый. Как и дальнейшее решение — продать квартиру. А теперь, внимание: если до продажи квартиры она использовалась для проживания владельцами — налога нет. Если использовалась для извлечения дохода (аренды) — разница между ценой продажи и покупки пойдёт под 20%-й налог. Какой, скажите, чудак станет в этих условиях легализовать аренду, уплачивая налог? Стоит убрать это условие и можно уверенно сказать: сотни арендаторов легализуют доходы. А чтобы это сделали все — давайте 20% (лучше 30%) арендной платы разрешим снимать из налогооблагаемого дохода квартиросъёмщикам (тем более, это — чаще всего — молодые семьи). Мне возразят: тогда от налога уйдут квартирные спекулянты. Чтобы этого не случилось, давайте, как с продажей дач, запишем: если между покупкой и продажей жилья проходит меньше двух лет — налог обязателен. Впрочем, хватит даже года с условием, что безналоговая следующая сделка с жильём через 2 года. Если такое изменение произойдёт — бюджет получит существенную добавку немедленно. Конечно, за год до выборов лучше налоги не трогать. Всё равно любое изменение кому-то не понравится. Но обсуждать-то самое время. А если изменение поддержит явное большинство, почему бы и не заработать дополнительные голоса? Догма, что налоговую систему нельзя часто менять, родилась в ленивых умах. Успех надо развивать.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от 02.05.2018


Читать полностью...



C Днём Победы!


Пишет Администратор сайта 2018-05-08


Читать полностью...



Заметки к празднику культуры


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-05-02

Апрель в Таллине отмечен проведением Фестиваля русской культуры с обширной программой лекций, спектаклей, курсов, выставок — всего, что алчущей приобщения к культуре душе угодно. И совершенно случайно в те же первые апрельские дни опубликованы данные о взрывном росте в Эстонии числа детей „с особыми потребностями“, которых в 2009 году было 7368, а в 2017 — 12 898. Кроме количества инвалидов у нас растёт число пожилых людей. Если, например, группа населения старше 80 лет в 2005 году составляла 42 520 человек, то уже в 2016 их стало 65 299. Какая связь этих цифр с культурным фестивалем?

Трудна дорога в культурный рай

Трудна в самом прямом смысле, если инвалид либо пожилой человек преодолевающий любое расстояние вне дома с немалым трудом решит, например, посетить Центр русской культуры (где проходит немало фестивальных дел).

Дом культуры, как и театр, „начинается с вешалки“. Гардероб ЦРК находится в подвале, куда ведёт крутая лестница. По ней спуститься, а затем подняться на инвалидной коляске невозможно и с больными ногами без чужой помощи её тоже не преодолеть. Но если продолжить пример и вообразить, что инвалид или старый человек решит посетить там же одну из лекций по программе фестиваля, то ему предстоит вскарабкаться на уровень примерно пятого этажа современного дома в залы третьего этажа ЦРК. Тому, кто перемещается в коляске об этом нечего и думать, но и с больными суставами этот подъём трудноодолим. „Ничего не поделаешь, — скажут мне, — красивое здание нынешнего ЦРК строилось для офицеров флота, у которых этих проблем точно не было“. Это правда. Как правда, что — скажем — в театре „Эстония“ и эстонской государственной филармонии гардеробы расположены на уровне тротуара сразу у входа, хотя там тоже есть подвалы и красиво было бы напротив входа в фойе первого этажа развернуть какую-нибудь выставку... Но комфорт зрителей оказался важнее. И лифт в театре „Эстония“ встроили без потерь для архитектуры интерьеров. В ЦРК на первом этаже места для гардероба тоже вполне хватает, если убрать кабинеты, и вообще, об этом подумать.

Кстати и лекционные помещения могли бы „спуститься“ на второй этаж, если на третий поднять все кабинеты и помещения странных организаций квазикультурного назначения, занимающие сейчас бывшие библиотечные помещения флотских офицеров.

А по поводу лифта и культурного наследства — в Петербурге есть Молодёжный театр на Фонтанке. Здание у него по возрасту даже старше, чем у ЦРК и не менее охраняемое как памятник. Там архитекторы в самом что ни на есть центральном холле установили лифт с прозрачными стенами... Без потерь для интерьера. Это, снова-таки, если подумать.

К ЦРК я прицепился совсем не потому, что полагаю его руководителей ненавистниками людей с особыми потребностями. Совершенно не так. Они, как все мы, живущие в Таллине здоровые люди, просто не задумывались о невидимых миру не только слезах, но и невидимых городу местных инвалидах вообще.

Вспомните, уважаемые читатели, кому приходилось бывать в городах „старой Европы“, как много и часто там встречаются на улицах и в разных общественных пространствах инвалиды. Бывая в Берлине, не припомню случая когда бы водитель автобуса (если приходится ехать городским транспортом) через каждые две-три остановки не выходил, чтобы выдвинуть специальную площадку для въезда либо выезда инвалида-колясочника. Так же не помню случая, когда бы пришлось ехать в таллинском транспорте вместе с инвалидом на коляске. И дело не только в неприспособленности транспорта. Проехать на такой коляске по нашим внутриквартальным дорогам может, разве что, какой-нибудь чемпион паралимпиады!

Наши сограждане с особыми потребностями не могут двигаться дальше балкона своей квартиры (если таковой имеется), не тревожа здоровых горожан своей частной болью.

Культура — понятие широкое

Интеллектуальным досугом и художественным творчеством культура не ограничивается. Не меньшее, а может даже большее значение в гуманистической европейской культуре XX и, тем более, XXI века занимает отношение к людям с особыми потребностями и пожилым. Прятать инвалидов — одна из самых печальных сторон советского наследия. Идёт эта тенденция со сталинского решения конца сороковых годов собрать безногих, безруких и вообще всех увечных в специальных резервациях, чтобы не резали глаз здоровым советским людям эти страшные жертвы прошедшей войны. Один из спортивных деятелей советской поры Валерий Фефёлов в мемуарах вспоминает о своём предложении высокому партийному чиновнику провести после московской Олимпиады 1980 года паралимпиаду, услышав в ответ: „В Советском Союзе инвалидов нет!“ У нас не было тогда ни секса, ни спортсменов-инвалидов. С тех пор Эстония вроде бы приняла для себя европейские ценности, среди которых отношение ко всем нуждающимся в помощи малым и старым — важнейший аспект мировой культуры. „Сострадание — важнее понимания Шекспира“, — сказал один великий политик. Этот принцип заложен и в принятой ООН Конвенции о защите прав инвалидов.

Конвенция ратифицирована парламентом Эстонии. Вообще, по части слов и лозунгов, у нас всё в порядке. Заметим, объективности ради, что в Эстонии намного лучше чем в любом другом регионе постсоветского пространства обстоят дела с реальным отношением к больным и старым. Наши пансионаты для стариков, наши проекты целевых зданий для инвалидов и пожилых (реализация которых сейчас начинается) размер наших пенсий — наконец — кажутся несбыточным чудом для многих бывших сограждан по СССР. Но отдельные прорывные направления только подчёркивают отсутствие государственных и муниципальных программ по всему „культурному фронту“.

Недавно я уже писал о том, что социальная сфера может стать нашей эстонской Нокией. Если бы хоть раз в Петербурге услышать: „Повезу маму (папу, больного сына) в Таллин. Там он со своей коляской будет абсолютно активным человеком...“

Пока примерно такие слова говорят о Берлине. Но это временно. Не правда ли, уважаемые читатели?

И вот тогда великолепным международным высокодоходным будет наш весенний фестиваль культуры. Потому, что культура начинается с общего сочувствия к отдельно взятой беде.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от 25.04.2018


Читать полностью...



Возвращаемся на круги своя


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-04-25

В конце марта Налогово-таможенный департамент на своём сайте поместил информацию для предпринимателей о том, как он (департамент) понимает новую норму о специальной льготе за использование легковых автомобилей фирм для личных поездок.

Из этого информационного письма становится понятно, что вольница первых месяцев нынешнего года кончилась и снова, как год и два, и три назад, если нет легко доказуемых гарантий того, что на автомобиле не ездят по личным делам, то надо не морочить голову ни себе, ни людям, а платить налоги со специальной льготы. Как пишут авторы распространяемого НТД текста: „Предприниматель должен решить, допустимо ли частное пользование легковым автомобилем в его фирме или нет. Если легковой автомобиль работодателя невозможно использовать для частных поездок, работодатель должен сделать об этом соответствующую отметку в регистре Шоссейного департамента и обеспечить, чтобы этот порядок соблюдался“. А если возможно использование в личных целях — сами понимаете — придётся платить налоги.

НТД сообщил, что: „По данным февральских налоговых деклараций налоги со спецльготы уплатили 6000 коммерческих объединений. При этом порядка 7700 коммерческих объединений не задекларировали спецльготу, хотя в регистре Шоссейного департамента отметки о том, что легковой автомобиль используется исключительно для предпринимательства, нет“. Поэтому НТД планирует рассылать этим предприятиям напоминания о том, что „в регистре Шоссейного департамента должен быть отмечен правильный порядок пользования легковым автомобилем или же задекларирована спецльгота“. Здесь с налоговиками трудно не согласиться. Надо, действительно, выбрать определённый вариант. Кстати сказать, его можно менять из месяца в месяц. Но нельзя быть „и дома, и замужем“. Долго НТД напоминать о необходимости выбора не будет. Пришлют предписание о необходимости платить налог и дело с концом. При этом необходимо понимать: утверждение о том, что автомобиль строго используется только для деловых поездок — проверяемо. Потому всё потихоньку вернётся к прежним отношениям: либо готовьте доказательства „служебности“ легковой машины и регистрируйте её в таком качестве, либо платите налоги со специальной льготы.

В письме НТД отражена и вторая налоговая проблема автомобилей предприятий. Она касается продажи таких машин. По данным налоговых служб, в конце 2017 года и в начале нынешнего года увеличилось отчуждение легковых автомобилей юридическими лицами. При этом многие продавцы не отразили такие сделки в декларациях по обороту. В таком случае грубо нарушается закон о налоге с оборота. По закону продажа легкового автомобиля — налогооблагаемый оборот и его необходимо отражать в соответствующей декларации.

И, наконец, третья налоговая проблема, непосредственно связанная с продажей легкового автомобиля. Выборочные проверки показали, что такие сделки активно идут между предприятиями и связанными с ним лицами. А это значит — цена продажи не должна быть ниже рыночной стоимости машины.

В письме НТД подчёркивается: „Если сделка совершена со связанным с предприятием физическим лицом на более льготных, чем рыночные, условиях, по налоговым законам это считается спецльготой, с которой следует задекларировать и уплатить подоходный и социальный налоги. Если сделка совершена с другим коммерческим объединением, связанным с предприятием, и цена отличается от рыночной, подоходным налогом облагается разница между ценой сделки и рыночной ценой“. Первое из этих двух требований, как правило, соблюдается (кроме уж совсем „отвязанных“ налогоплательщиков), а второе, часто-густо, не применяется. Автомобили от „дочек“ — „материнским“ фирмам и наоборот переезжают в собственность, хорошо, если по бросовым ценам.

Ведущий налоговый аудитор отдела налогового аудита НТД Кайа Колло отметила, что получение извещения не означает автоматически, что нарушены условия налогообложения. „Наша цель — напомнить этими извещениями предпринимателям об изменившемся порядке, чтобы в течение первых месяцев года разобраться с данными. Если мы видим по проведенным нами анализам, что у нас все еще остаются вопросы к декларированию совершенных с легковыми автомобилями сделок или спецльгот, мы обратимся к предпринимателям с конкретными вопросами, чтобы лучше понять представленные предпринимателем данные и при необходимости проконсультировать предпринимателя“, — добавила Колло.

Вполне вегетарианский подход, не правда ли?

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 18.04.2018


Читать полностью...



Налоговые бои на старом рубеже


Пишет Владимир Вайнгорт 2018-04-18

Несколько лет назад Налогово-таможенный департамент сделал попытку облагать в некоторых случаях дивиденды как зарплату (то есть не только подоходным налогом, которым дивиденды облагаются по закону, но и социальным налогом, что соответствующим законом не предусмотрено). Тогда НТД подвёл под своё решение квазинаучную базу в виде рассуждения об „активном“ и „пассивном“ труде. Попросту говоря, налоговики сочли, что если у фирмы единственный собственник и он же член правления (то есть реально управляющий производством человек), то зарплата ему как члену плавления есть плата за труд. И в этом качестве подлежит налогообложению как зарплата.

А если собственник реально и ежедневно не управляет бизнесом, то у него дивиденды являются финансовым доходом с соответствующим налогообложением. Но кроме такого достаточно понятного дифференцирования возник третий вариант: когда всё же налоговики признавали частичное право на получение дивидендов работающим в правлении собственником после того, как ему будет со всеми налогами произведена выплата за „активный труд“. Пределы, за которыми наступала плата „за пассивный труд“ (по-нынешнему — дивиденды) предлагалось определять на основе аналогов (требовалось найти похожую по характеру бизнеса и объёмам фирму, где управляющий получает зарплату и взять её за пример). Тогдашняя история завершилась пшиком, поскольку Госсуд (куда всё это, в конце концов, попало), в принципе согласившись с предложенной моделью, потребовал разработать инструкцию о порядке разделения выплат за „активный“ и „пассивный труд“.

Но в апреле 2018 года НТД вернулся к этой теме, наконец опубликовав инструктивный материал (вдохновившись недавним решением одного окружного суда, поддержавшего переквалификацию дивидендов в зарплату по конкретному налоговому спору).

Новая атака, предпринятая в форме публикации письма НТД, опирается на норму Коммерческого кодекса, изложенную в части 2 статьи 180 прим из текста которой был сделан вывод, что „Разумной оплатой члена правления, прежде всего, можно считать плату, величина которой соответствует вознаграждению, обычно выплачиваемому за выполнение аналогичных задач по месту выполнения обязательств, вытекающих из должности, учитывая финансово-экономическое положение конкретного коммерческого объединения“.

В письме НТД приведено несколько примеров и много слов затрачено на изложение сути дела. Хотя суть проста как облупленное яйцо. Действительно, часть небольших фирм зарегистрирована как товарищество одного собственника с одним членом правления (бывает, он же и единственный работник) с одной целью: делать выплату этому человеку в форме дивидендов. В ходу два варианта: если такой собственник уже застрахован в Больничной кассе то ли как пенсионер, то ли как получатель зарплаты в другой организации — все деньги из своей фирмы он берёт в качестве дивидендов; если же ему необходима медицинская страховка, то он берёт часть денег в том размере, который требуется для медицинского страхования (неважно, в форме зарплаты или платы за членство в правлении) остальные — берёт дивидендами. Такой численный пример приводится и в письме НТД.

Хотя всё в обеих ситуациях понятно, всё-таки остаётся вопрос о практическом применении идеи нахождения аналогичной структуры. Если НТД действительно станет на тропу войны с дивидендами у малых фирм, то откроется ящик Пандоры — споры о правомерности того или иного аналога станут фактом жизни почти всех маленьких фирм.

Отметим только, что в таком подходе будет заключена явная социальная несправедливость. Собственник, работающий в правлении крупной фирмы с зарплатой тысячи в три, например, явно не станет объектом налогового исследования, даже если дивиденды, получаемые им в расчёте на месяц, составят тридцать тысяч. Но тогда возникнет вопрос: почему в примере, приведённом НТД в его письме, соотношение зарплаты 500 евро и дивидендов 1000 евро (в расчёте на месяц) попадает под необходимость переквалификации дивидендов в зарплату, а десятикратное превышение дивидендов над зарплатой не попадает, поскольку зарплаты в 3000 евро для наших условий вполне выглядит как крупная и уходом от налогообложения любые дивиденды при такой зарплате не считаются.

Снова НТД делит предпринимателей на две группы: „податное сословие“ (бедных) и „налоговое дворянство“ (хорошо обеспеченные). Этот принцип сбора налогов в Европе времён феодализма уважения к его нынешним идеологам не вызывает. Никуда нам всем не деться от простого вопроса: либо надо ставить дивиденды под социальное страхование, либо отстать от всех их получателей. Есть ещё одно решение: не насиловать экономическую логику и прикрыть возможность регистрации товарищества с одним товарищем, поскольку по сути дела это, конечно, предприниматель — физическое лицо.

А строить налоговую систему на основе собственных соображений налоговиков по каждому конкретному случаю, не опирающихся на чёткие критерии, всё-таки, бесчестно.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 11.04.2018


Читать полностью...



Круг помощи бухгалтерам с разным опытом работы:

Журнал «Налоги и бухучёт» 24 номера в год. Подписчики имеют право Получать скидку 15 % при оплате семинаров по актуальным проблемам бух- и налогового учёта Получать скидку 50 % при оплате книг и приложений к журналу по отдельным вопросам Бесплатно участвовать в интерактивных консультациях по вторникам с 12:30 до 14:00 Получать скидку при оплате за переводы законов и инструкций СБУ Бесплатно получать телефонные консультации аудитора по четвергам с 10:00 до 12:00 Курсы для начинающих или имеющих перерывы в работе, а также курсы обучения бухгалтерскому учёту
OÜ Kardis является партнером по карте обучения Эстонской Кассы по безработице
Бухгалтерам, имевшим большой перерыв в работе, а также специалистам с небольшим опытом работы, предпринимателям, желающим разобраться в бухучете собственной фирмы, а также тем, кто хочет освоить профессию бухгалтера: пояснения программ, порядок действий, контактные данные
OÜ Kardis on Eesti Töötukassa koolituskaardi koostööpartner
Raamatupidaja täiendkoolitus: koolituste kava ja sisu ja metoodilised selgitused

Последние добавления в платную зону:

Журнал «Экспресс-консультация» № 16

Закон о трудовом договоре

Журнал «Экспресс-консультация» № 15

Журнал «Экспресс-консультация» № 14

Журнал «Экспресс-консультация» № 13

Журнал «Экспресс-консультация» № 12
Квартирное товарищество: проблемы и решения
Подпишитесь на журнал „Налоги и бухгалтерский учёт. Экспресс-консультация“. Станьте подписчиком за 2 минуты!

Вы 2630549-й посетитель этого сайта

+372 645 2257, 645 2258, 645 9268, 641 8265
© 2011—2018, OÜ Kardis