Приглашаем коллег-бухгалтеров принять участие в ближайших семинарах:
01.06
среда
10:00—15:30 Налоговые риски — 2016
ведут Владимир Вайнгорт, Тимур Скоряк
08.06
среда
10:00—14:30 Ставка НСО 0 %
ведёт Елена Коростелёва
13.06
понедельник
10:00—12:00 Летняя школа „Кардис“
ведут Тимур Скоряк, Елена Коростелёва
16.06
четверг
11:00—16:00 В Нарве. Налоговые риски — 2016
ведут Владимир Вайнгорт, Тимур Скоряк
Хотите стать бухгалтером? Обращайтесь в „Кардис“! Бухгалтерские курсы по 80-часовой программе Курсы бухгалтеров
„Кардис“ проводит курсы начинающих бухгалтеров по вечерам, курсы повышения квалификации бухгалтеров — утренние и вечерние, отдельные семинары по бухучету и налогообложению.

Мы являемся официальным партнером Кассы по безработице. Мы постоянно аттестованы Министерством образования и науки, и наши слушатели гарантированно получают возврат подоходного налога (20 %) от стоимости обучения, при условии заполнения налоговой декларации (если они сами оплачивают обучение, а не учатся от кассы безработных или от своей фирмы).
Новости

Пропащие деньги


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-05-25

Возникла новая тема, связанная с налогообложением предприятий, расположенных в жилых домах. В наших условиях явление довольно распространённое. Множество фирм, оказывающих услуги интеллектуального характера, занятых организацией туризма, перевозок, обучением и мало ли чем ещё, имеют конторы в домах, где есть также жильё (следовательно, действуют квартирные товарищества). Такие фирмы — чем дальше, тем чаще — вынуждены тратить большие деньги на реализацию крупных „товарищеских“ инвестиционных программ, и даже вернуть себе уплаченный при этом налог с оборота не могут.

Актуальной проблема становится по той причине, что правления товариществ обуяла очередная инвестиционная мода. Они затевают перестройку не только стен, крыш, замену двухслойных пластмассовых окон на трёхслойные, а — главное — заменяют естественную вентиляцию на принудительную. Под такую радикальную переделку даются кредиты и даже частичная безвозмездная помощь. Не станем обсуждать целесообразность самой затеи. Но встаёт она квартирособственникам „в копеечку“, даже если платежи растягиваются на десяток лет и больше. Кредит берёт товарищество и оно же рассчитывается со строительной фирмой — генподрядчиком (а до того — с проектировщиками и прочими участниками процесса). В каждом таком платеже, естественно, заложен 20%-ный налог с оборота, равно как и в цене очень недешёвого оборудования. Но вернуть эти деньги предприятию не удастся, поскольку счета выписываются товариществу, а уже оно распределяет суммы платежей по квартирособственникам. И хотя у товарищества всего лишь роль аккумулятора чужих денег — права на возврат налога у реального плательщика (в нашем случае — у налогообязанной по налогу с оборота фирмы) нет.

Такая возможность появилась бы в случае, если товарищество договорится с исполнителями работ, что они разделят свой счёт на несколько отдельных счетов: для предприятий, налогообязанных по налогу с оборота и один большой счёт товариществу для оплаты его путём сбора средств с квартирособственников — физических лиц или маленьких необязанных по НСО фирм, которым возврат уплаченного налога всё одно не светит. По такой схеме организованы сейчас платежи за отопление в тех товариществах, которые согласились составить с фирмами-квартирособственниками разделительные протоколы и на их основании „Tallinna Küte“ (спасибо ему) согласилось оформлять отдельные счета. А „Tallinna Vesi“, например, не согласилось на такую же схему расчётов и заставить их не лишать предприятия возврата налога с оборота некому.

Удастся ли выстроить оплату за ремонт дома по вышеприведённой модели — трудно сказать, поскольку участие в этой схеме должны принять также кредитующие организации, а им идти навстречу клиентам вряд ли захочется.

По-хорошему, такого рода отношения могло бы предусмотреть государство, которое изо всех сил как раз и заталкивает квартирные товарищества в безумные инвестиционные проекты. Но позиция государства во всём, что касается разрешения проблем жилья — описывается одной известной фразой: „Ваши заботы!“

В условиях, когда в жилом доме берут верх энтузиасты расходования чужих денег, у находящихся там юридических лиц две линии поведения: если предприятие арендует помещение — бежать из этого дома, чем раньше, тем лучше; а если предприятие само квартирособственник — попытаться для начала организовывать отпор дурацким инициативам. Всё-таки у предприятий больше возможностей, чем у отдельных трезвомыслящих жильцов. Фирма может экспертов пригласить, чтобы сделать доказательные расчёты бессмысленности инвестиционных расходов, может размножить и довести до сведения жильцов мнения серьёзных специалистов и т. д. и т. п.

Или придётся платить. В большинстве случаев, платить помногу и попусту. А в тех редких случаях, когда инвестиционные расходы имеют смысл, договариваться с правлением товарищества о разделении счетов для возврата уплаченного НСО. Чтобы, как в известном русском выражении, известно с кого „хоть шерсти клок“ обратно получить.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от  18.05.2016


Читать полностью...



Веер решений одной налоговой проблемы


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-05-18

Наша редакция получила письмо от читателя следующего содержания: „Может ли фирма оплачивать своему работнику за использование принадлежащего ему микроавтобуса, как за оказываемую услугу (не заключая договор аренды), исходя из рыночной цены, времени и т·км. Предполагается использование микроавтобуса от 6 до 10 дней в месяц в объёме от 2 до 10 часов в день. При выплате удерживаю подоходный налог. Какие первичные документы необходимо оформить для подтверждения этих расходов?“.

Вопрос из тех, что возникают у многих фирм. Потому разберёмся с ним на газетной полосе.

Для начала сразу заметим, что существует принципиальная разница возможных решений в зависимости от того, относится микроавтобус к легковым автомобилям или нет? Если у него в техпаспорте обозначена категория „М-1“, то микроавтобус для целей налогообложения — легковая машина. Если указана категория „N-1“ — то нет.

В случае, когда имеем дело с легковым автомобилем, используемым работниками для служебных (рабочих) поездок — возможна безналоговая компенсация расходов работника на основании учёта километража таких поездок (из расчёта 0,3 евро за 1 км). При этом общая сумма компенсации не должна превышать 335 евро в месяц, значит — общий (подлежащий компенсации) месячный пробег не может составлять более 1116 км.

Иные возможности взаимоотношений фирмы с работником — владельцем автомобиля складываются, если автомобиль не легковой. Самый простой вариант: аренда этого автомобиля по цене, не превышающей рыночную, и с удержанием подоходного налога (20 %) с арендной платы. В таком случае все расходы, связанные с использованием микроавтобуса несёт фирма. Однако, судя по вопросу, такая схема отношений стороны почему-то не устраивает. Они предпочли пользоваться налоговым механизмом арендной платы, но (судя по письму бухгалтера) назвали аренду „предоставлением услуги“. Классификация получилась неточная (аренда в этом случае вернее).

Но самое интересное, что если бы — действительно — стороны перевели свои отношения в разряд оплаты услуги, то налогообложение выплаты за использование микроавтобуса работником могло оказаться меньше.

Работник пользуется своим автомобилем для деловых поездок до 10 часов в течение 6 или 10 дней. Рассмотрим внимательно сообщённые в письме факты. Понятно, что в эти дни он на своём микроавтобусе накручивает немалый километраж. При такой нагрузке появляется резонный вопрос: делает ли что-либо работник в эти дни не связанное с поездками на микроавтобусе? Похоже, вряд ли. А если так, то почему бы не иметь с этим работником два договора: один — трудовой, на исполнение функций с поездками не связанных, а другой — подрядный, на исполнение услуг, предусматривающих использование автомобиля. При этом, конечно, работнику — владельцу микроавтобуса такое решение окажется выгодным, только если он заключит договор с фирмой от имени предпринимателя — физического лица (ПФЛ). Тем самым из оплаты за работу по подрядному договору не попадут под налогообложение все расходы, связанные с эксплуатацией и содержанием автомобиля (в части связанной с использованием микроавтобуса для реализации подрядного договора).

Сравним варианты оплаты, имея в виду, что она (плата) не включает в себя зарплату работника, а исчисляется на основе возмещения издержек собственника автомобиля за его использование. В случае аренды (привязанной, как правило, ко времени) или того, что автор вопроса назвал предоставлением услуги по использованию его автомобиля, — работник получит деньги в размере 80 % от согласованной цены. А если ему заплатят, как ПФЛ, и плата эта будет соответствовать понесённым им расходом на использование автомобиля (которые предстоит документально доказать), то налогов не будет вообще. Стоит ли игра свеч? Всё зависит от размера выплат. Ясное дело, если на кону сотня-другая евро, вряд ли имеет смысл создавать ПФЛ и всё, что с этим связано. А если речь идёт о приличных суммах — есть о чём подумать.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от  11.05.2016


Читать полностью...



Экономика живая и догматическая


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-05-18

Существует рассказ одного опытного социолога о неожиданном результате исследования пожеланий жителей Москвы насчёт необходимых городу улучшений. Удивили учёного не столько высказанные в анкетах идеи (которые, как раз, оригинальностью не отличались), сколько полное отсутствие связи между профессиональным опытом анкетируемых и их предложениями.

Оказалось, бывшие и действующие медики, например, предлагали улучшать что угодно, только не медицину. Учителя точно знали, как совершенствовать городской транспорт. Транспортники — писали о медицине или просвещении и т. д. и т. п.

Всё логично. Профессионалы хорошо понимают как непросто улучшать дело, которым занимаются. Но „чужую беду руками разведу“. Эта история приходит на память всякий раз, когда читаю многое из того, что в последнее время пишется и говорится в наших СМИ об экономике (по крайней мере, на русском языке).

Простота хуже воровства

Например, только самые ленивые не разрабатывают налоговую тематику и не упоминают о необходимости дифференциации подоходного налога. В общем случае, действительно, справедливое налогообложение (когда богатые платят больше) лучше несправедливого. Но в наших условиях, когда от любой зарплаты кроме 20 % подоходного налога приходится платить ещё 33 % социального — повышение ставки первого из этих налогов до 50–60 % приведёт к тому, что путём нескольких законных структурных трансформаций господа предприниматели основные деньги будут получать в форме дивидендов (подоходный налог 25 %, а социального нет), в том числе и для дальнейшего распределения в виде неофициальных зарплат. Значит переход к дифференцированному обложению их доходов потребует изменить обложение дивидендов, а это, в свою очередь, повлечёт коренную перестройку всей схемы налогообложения физических лиц.

Но даже не это главная причина несостоятельности внешне привлекательной идеи, существенно в этом деле место подоходного налога в общих доходах казны. Конкретная экономика не существует без количественных оценок, то есть без цифр. А если глянуть на сложившиеся доли поступлений разных налогов в государственный бюджет, станет ясно, что подоходный налог с физических лиц даёт менее 10 % общих налоговых поступлений. Если ещё учесть „кривую Лаффера“ (при прогнозировании поступлений денег в бюджет после „справедливого перераспределения“) и если учесть неизбежное удорожание администрирования ступенчатого налога, то окажется, что введённая нынешним Министром финансов система адресной добавки самым бедным получателям маленьких доходов 2016 года не менее справедлива, чем дифференцированный налог. Не менее целесообразна и умна система перераспределения денег от богатых к бедным через развитие общественных фондов потребления, блестящим примером чего является бесплатный городской транспорт в Таллине. И заметим, оба примера — почти наше эстонское ноу-хау. Так же, как и нулевая ставка подоходного налога на нераспределённую прибыль юридических лиц (которая тоже объект критики в СМИ и тоже без каких-либо расчётов). Подозреваю, многие авторы таких статей не очень и знают, что и как в этих случаях считать.

Взгляд с уровня школьного учебника

Или, читаешь статьи об ужасах нашей инфляции, а также не менее ужасном несоответствии роста зарплат уровню производительности труда, равно как о потере привлекательности Эстонии для иностранных инвестиций в связи с ростом зарплат — и не понимаешь: какую альтернативу имеет в виду авторы? Популярны также стенания по поводу следования властью „либеральной экономической модели“. А какую нам надо иметь модель? Планово-распределительную? Живая современная экономика не может поместиться в прокрустово ложе понятий из упрощённых справочных пособий или учебников экономики для средних школ. Экономика стран ЕС находится в сложных и не имевших прошлых аналогов условиях частичной разомкнутости экономических систем (когда важнейшая функция эмиссии денег реализуется на уровне всего Евросоюза). Идёт поиск собственной идентичности этих систем в каждой стране. Осложняется дело частными решениями, вроде ограничений экспортно-импортной политики (определяемой, в частности, санкциями, действующими на всём евросоюзовском пространстве).

В реальной ситуации и в сложившихся условиях нам требуются не столько квазистратегические классификации, сколько тактические решения на основе локальных проектов. Например, остро необходима краткосрочная программа борьбы с бедностью (с адресными решениями, вплоть до введения продуктовых карточек). Хорошо бы освободить расходы Больничной кассы от налога с оборота, перекрыв потерю бюджета ещё одним объектом косвенного налогообложения и много других настолько же конкретных дел. Создавать экономические программы надо на базе состоявшихся удачных решений (которые обеспечивали Эстонии опережающее развитие среди Балтийских стран). У нас, скажем, неплохие позиции в сфере высшего образования. Надо наращивать и дальше его долю во внутреннем валовом продукте (не обращая внимание на вопли о перепроизводстве выпускников). При этом стоит увеличить объём преподавания на английском языке, а может быть (прости мне, Господи) и на русском. Вообще, русская карта с учётом развивающихся в России процессов может быть успешно разыграна (несмотря на потерю рынка для перерабатывающей промышленности и, по-видимому, нарастающую потерю транзита). В гражданском обществе у соседей тенденции развиваются таким образом, что молодёжь из интеллигентных семей будет уезжать учиться в страны Евросоюза (а на пути туда из Петербурга мы очень даже „по дороге“). Надо приглядеться к интересным решениям в этой сфере в том же Питере. Например, хорошо всем известный Алексей Кудрин в рамках подготовки креативных специалистов адаптивных к современному миру создал в Санкт-Петербургском университете интересного кентавра — факультет экономики и свободных искусств.

Стоит примериться и к такому новому явлению, как „медицинский туризм“ (не только с диагностикой, но и с лечением). В этом смысле наша система здравоохранения вполне конкурентна и для российского среднего класса заманчива (в том числе и возможностью общения с медперсоналом на русском языке). Если такой проект делать в рамках программы „нового добрососедства“ (с людьми, а не с властями), то исчезновение (по-видимому, надолго) эстонских молочных продуктов с прилавков Санкт-Петербурга и Ленобласти с лихвой перекроется.

Всё это примеры конкретного социально-экономического проектирования и таких программ можно сейчас предложить десятки. Возвращаясь от медицины к экономике заметим, что в обоих случаях важен принцип „не навреди!“. Кстати сказать, не публикуют ведь наши СМИ статей о способах проведения сложных операций. Экономические решения требуют не меньшего профессионализма. А играть на интересе людей к их экономическому положению в целях партийно-политической борьбы, как минимум, нечестно.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от  11.05.2016


Читать полностью...



Неизвестный налог


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-05-11

Налог этот будто специально прописан в законе таким образом, чтобы обязанность его уплаты для налогоплательщиков срабатывала вроде противопехотной мины — абсолютно внезапно — с потерями, сопровождающими возникающую налоговую задолженность (неважно, по злому умыслу либо по незнанию). Речь идёт о налоге с оборота, возникающем при сделках между неналогообязанными юридическими лицами разных стран Евросоюза. Особенно часто попадают под такое налогообложение некоммерческие организации (которые чаще других являются неналогообязанными по НСО).

Например, такая организация из Эстонии оказывает услугу другой такой же (не потерявшей налоговую невинность) организации в Латвии, а характер услуги таков, что попадает в перечень приведённый в пятой части десятой статьи закона о налоге с оборота. В этом случает у латвийского получателя возникает „ограниченная обязанность по налогу с оборота“. Поменяем страны местами (то есть, получатель аналогичной услуги находится в Эстонии), тогда „ограниченная обязанность“ появится у здешней структуры.

Эта самая „ограниченная налогообязанность“ — штука пренеприятнейшая — означает, что соответствующая неналогообязанная структура (неважно: коммерческая или некоммерческая) должна в стране своего нахождения уплатить в бюджет (по принятым там ставкам) налог с оборота, но в то же время зачитывать входящий НСО с приобретений она не может. Проще говоря, уплатит налог без всяких надежд на его возврат в какой-либо форме.

Какого рода услуги чреваты такими неприятностями? Список их очень широк: передача права пользования интеллектуальной собственностью; услуга рекламного характера; консультационная, бухгалтерская; юридическая; инженерная, переводческая и т. п. услуга; финансовая услуга и предоставление в пользование рабочей силы; целый список электронных услуг и ряд других, которые не станем приводить, поскольку в упомянутой выше пятой части десятой статьи закона о НСО он изложен достаточно внятно. В отличие от первой части двадцать первой статьи того же закона, на основании которой эта самая „ограниченная обязанность по налогу с оборота“ как раз и возникает.

Заметим, что покупателями таких услуг могут оказаться и коммерческие организации, которые не достигли оборота, превращающего их в налогообязанные по НСО, но вынуждены приобретать услуги из списка, о котором идёт речь, в других странах.

Объясняющие такую малоприятную ситуацию специалисты по налоговому праву (например, один из самых квалифицированных — аудитор Тынис Якоб) полагают, что норма недостаточно чётко изложена в законе по той причине, что весь закон построен таким образом, чтобы не превратиться в длинную инструкцию (сделавшую бы его в разы длиннее). Имеющие опыт чтения законов эту налоговую обязанность обнаружат сами. Неимеющих — научат на курсах и семинарах. Тем, кто читать законы не умеет, и не совершенствуется в профессии — останется уповать на всеобъемлющий „авось“! А, кстати сказать, именно среди бухгалтеров, обслуживающих некоммерческие организации, специалисты невысокой квалификации встречаются особенно часто. Как и налоговые неприятности, возникающие по этой причине. Потому сам собой напрашивается совет: для фирм, не зарегистрированных в качестве обязанных платить налог с оборота, имеет смысл внимательнейшим образом разобраться во всём, что касается ограниченной налоговой обязанности по НСО, чтобы невзначай не подорваться на правовой мине в налоговом поле.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от  04.05.2016


Читать полностью...



C Днём Победы!


Пишет Администратор сайта 2016-05-09


Читать полностью...



В чью пользу выйдет счёт?


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-05-04

Весна — время многих начинаний. В том числе покупок квартир для бизнеса. Особенно сейчас, когда сдача жилья в аренду (длительную или краткосрочную) один из немногих устойчивых видов предпринимательства. Доход, хоть и невелик, но — практически — гарантирован. Вопрос в этой связи чаще всего возникает такой: на кого выгоднее приобретать квартиры — на фирму или на её владельца?

Многим кажется, что фирма предпочтительнее, если она налогообязана по налогу с оборота, а квартира новая (то есть, продаётся с НСО).

Но в последнее время и Минфин и Налогово-таможенный департамент к зачёту налога с оборота от сделок с жильём относятся крайне подозрительно. И если квартира не перестроена в конторское помещение (кафе, торговую точку и т. п.), то договор аренды явно жилого помещения с добавлением налога с оборота — не пройдёт. То есть, надежда зачесть налог очень и очень проблематична. А все остальные аспекты такой сделки не в пользу юридического лица.

Давайте посчитаем. Если квартира куплена физическим лицом и сдаётся в аренду лицу юридическому, то первое, что надо учесть: доход от аренды у физического лица облагается только подоходным налогом и при этом с начала нынешнего года реальное налогообложение составляет 16 %. То есть, налог почти в три раза ниже, если бы такая же сумма выплачивалась зарплатой, и на 9 % ниже, чем выплата дивидендов. Следовательно, когда собственник квартиры ещё и собственник фирмы, то, превращая эту фирму в оператора найма своих квартир, можно абсолютно законно снизить налоговую нагрузку. Причём существенно.

Если фирма приспосабливает за свои деньги жильё для иных целей (что позволит ей дальше сдавать площадь с НСО и зачитывать включённый налог с ремонтных и эксплуатационных расходов), то в договоре между юридическим лицом и собственником площадей должны быть абсолютно чётко прописаны условия возврата собственником фирме неамортизированных в период действия договора средств (несмотря на то, что собственник фирмы и жилплощади один и тот же человек).

Значительно сложнее становятся правоотношения сторон, если речь идёт о достройке отдельно стоящего здания (находящегося в собственности физического лица) за счёт средств лица юридического (связанного или несвязанного с хозяином дома). Если есть желание иметь в будущем старую и новую части здания в разной собственности, то придётся делить участок, проходя все сложности установления детальной планировки. То есть, опять-таки, проще достраивать здание собственнику, а затем сдавать пристройку в аренду (хоть и собственной фирме) чётко определив в договоре условия эксплуатации сетей, дорог, участка, с тем, чтобы не появилось сомнений, что юридическое лицо берёт на себя некоторые эксплуатационные расходы собственника участка.

Проще и прозрачнее отношения сторон в таком соседстве, если часть земельного участка (оформленная в отдельную собственность) передаётся фирме под строительство на основании „права на застройку“ (когда до определённого срока это недвижимость того, кто на участке возводит здание и пользуется им, а после истечения этого срока всё, что есть на участке, переходит в собственность первоначального владельца). Но договорная простота может сыграть злую шутку со связанными лицами в случае изменения рыночных цен на длительных дистанциях и потому такой вариант не очень хорош.

И, наконец, самое плохое решение (хотя и законное), когда фирма строит (покупает) квартиру или дом и передаёт его (или часть дома) своему собственнику для проживания на основе договора найма. Вариант плох, поскольку экономически нелогичен (как бы дотошно не определялись рыночные цены). Против такой схемы, прежде всего, протестует здравый смысл, а значит — рано или поздно — эта схема станет предметом придирчивого исследования со стороны налоговой службы. Крайне осторожным следует быть также с т. н. возвратным лизингом собственного жилья (когда лизинговая компания выкупает квартиру или дом у собственника и тут же продаёт ему то же жильё в лизинг).

Первая половина такой сделки сама по себе может оказаться подналоговой. И если такие схемы приходится применять, то лучше всего (до начала сделки) запросить у налогового департамента не просто консультацию, а мнение в форме того, что закон о налогообложении называет „обязательным решением“. Так будет надёжнее.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от  27.04.2016


Читать полностью...



Почему закон такой?


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-04-27

Начнём сразу с примера. Предположим, эстонская фирма (налогообязанная по НСО) купила два подержанных легковых автомобиля в Польше. Купила от разных продавцов. Один — налогообязанный по налогу с оборота, другой — нет. Бухгалтер намеревалась по обеим сделкам рассчитать налог с оборота и по 50 % от полученных сумм задекларировать и уплатить в бюджет Эстонии. Однако налоговый консультант (к которому бухгалтер обратилась, чтобы себя проверить) сказал, что по первому случаю 50 % от рассчитанного по эстонским нормам НСО уплатить надо, а по второму — нет. Руководитель фирмы, естественно, спросил у бухгалтера: почему так?

Ответим ему и многим его коллегам. Чтобы в этом деле разобраться, надо понять логику отношения Европейской комиссии (фактически правительства Евросоюза) к налогу с оборота — одному из немногих налогов, которые регулируются на уровне ЕС. Принципиальная основа такого регулирования заключается в том, что налог с оборота платится (и возвращается при уплате) только в одной из стран.

Потому лица, налогообязанные по НСО, строят отношения с бюджетом одной из стран (где происходит оборот) точно по тем же правилам, что действуют, например, у нас — в Эстонии (но ставки налоговые и размер оборота для установления налогообязанности в каждой стране свои). А неналогообязанные по НСО лица, соответственно, платят безвозвратно этот налог также только в одной из стран. Исходя из этих принципов польский неналогообязанный по НСО уже уплатил полностью в польский бюджет всю сумму налога, когда покупал автомобиль. И теперь, покупающий у него этот автомобиль налогообязанный по НСО из любой страны Евросоюза ничего и никогда (в части налога с оборота) дополнительно платить не должен. Иначе это было бы вторичное налогообложение. Соответственно, приобретение легкового автомобиля (в частности) у неналогообязанного из любой страны Евросоюза ни в какой форме налогового учёта в Эстонии не декларируется.

А если приобретение легкового автомобиля совершается у налогообязанного лица из любой страны ЕС, то действует иная логика. Приобретая автомобиль у себя в стране с уплатой НСО, такой налогообязанный зачёл налог полностью (иными словами — вернул его себе). Но в Эстонии с прошлого года зачёт уплаченного НСО при покупке легкового автомобиля разрешён только наполовину. Потому наш налогообязанный по НСО приобретатель обязан рассчитать от суммы приобретения налог с оборота по нашей ставке (т. е. в размере 20 %) и половину этого налога (с учётом того, что в другой стране уплаченный налог был зачтён полностью) отдать в бюджет Эстонии (соответственно, продекларировав налог по введённым с прошлого года правилам). Некоторая условность операции, никак не отражающая разницы в процентных ставках налога в разных странах, в расчёт не берётся. Просто это соответствует общей идеологии налогового учёта по такому налогу в странах Евросоюза. Иначе налоговые службы 28 стран погрязли бы во взаимных перерасчётах, либо надо было вводить единую ставку в Евросоюзе (к чему дело, скорее всего, идёт).

Означает ли различие между двумя схемами приобретения легковой машины выгодность одной из них? Всё зависит от цен. Если два автомобиля приобретаются по одной цене, то покупка у неналогообязанного лица из другой страны Евросоюза выгоднее. Однако, так, наверное, вряд ли бывает в реальной жизни. Но, во всяком случае, имеет смысл эффективность сделок считать, не забывая о 50%-ном возврате налога при покупках у налогообязанных лиц из других стран Евросоюза и помня также специфическую трактовку „нового автомобиля“, которая содержится в законе о налоге с оборота и действует только в системе учёта этого налога.

И ещё одно обстоятельство надо брать в расчёт. Оно касается возможной продажи подержанного автомобиля, купленного в другой стране Евросоюза (о чём многие предприниматели и их бухгалтера часто не то, что забывают, а попросту понятия не имеют). Дело в том, что если фирма уплатила в бюджет 50 % рассчитанного ею НСО от рассматриваемой сделки, а потом в течение пяти лет после покупки продаст такой автомобиль, то у неё появляется право вернуть себе из этих 50 %НСО часть, пропорциональную отношению лет оставшихся после продажи до пятилетнего срока.

Если мы все эти обстоятельства учтём, то можно действительно оценивать взаимную выгодность разных сделок.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от  20.04.2016


Читать полностью...



Экономика наивности


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-04-27

1 апреля появились данные исследования жилищных предпочтений молодёжи. Оказалось, почти 70 % молодых семей живёт в принадлежащем им или их родителям собственном жилье. И только около 30 % — обитает в съёмных квартирах. Получается, молодёжь у нас прилично обеспечена? Но по другим цифрам судя, такое утверждение — первоапрельская шутка.

Жизнь взаймы

Собственным жильё молодых семей можно считать очень условно. Почти половина находится в залоге по текущим, невыплаченным жилищным кредитам. И число таких кредитов — взятых с целью приобретения недвижимости — медленно, но уверенно растёт (в январе 2015-го их было более 154 тысяч, а на конец февраля 2016 года — уже больше 156 тысяч). При этом немалая доля получателей кредитов имеет трудности с их возвратом.

Душераздирающие истории о незавидной судьбе кредитных неплательщиков то и дело появляются в СМИ. Но проблема даже не в этом. Главный вопрос — почему молодые торопятся с покупкой собственного жилья? С учётом слабых перспектив трудоустройства соответствующего полученному образованию и квалификации. С почти нулевыми возможностями карьерного и профессионального роста. С мощным действием факторов, выдавливающих креативную молодёжь работать за рубежом.

Не пройти и мимо проблем в личной жизни молодых семей, которые начинают распадаться уже через месяц-другой после регистрации. Не говоря о любовных лодках, разбившихся о быт в первые пять-семь лет семейной жизни.

Желаю читающим эту статью молодым семьям жить долго и счастливо. Но статистика упрямая вещь. Она, как и личные наблюдения, свидетельствует: многие молодые семьи, увы, не минует „чаша сия“. Например, в январе 2016 года по Эстонии зарегистрировано 264 семейных союза, но в то же время развелись 282 пары. А наличие дорогостоящего имущества с невыплаченным текущим кредитом превращает малоприятную бракоразводную процедуру в мучительнейшую историю. Только по этим двум сложностям „в труде и личной жизни“ вроде бы стоит отложить приобретение собственного жилья с помощью кредита на период социальной стабилизации семьи, переставшей быть молодой. При этом счастье с милым (милой) не обязательно искать в шалаше. Совсем неплохо это получается и в съёмном жилье. Как в Финляндии, Швеции, Германии, Франции и далее — везде, в странах „старой Европы“, где подавляющее число семей (а молодых — так почти все) живёт в доходных домах на съёмной жилплощади.

Кабальные сделки

Кроме того, что сделки ипотечного кредитования молодой семьи совершаются этой самой семьёй в состоянии её полной неопределённости, надо ещё учитывать их крайнюю невыгодность по двум причинам. Во-первых, в Эстонии (в отличие от многих других соседних государств) не действует защищающее должника правило „верни банку ключ и будь свободен“. Например, в Латвии действует закон, по которому ответственность ипотечных заёмщиков ограничивается заложенным имуществом. Принцип „оставленного ключа“ распространён в 11 самых крупных американских штатах. У нас другая ситуация. Если заёмщику возврат кредита не под силу, то банк, реализуя залог (в виде прокредитованной им недвижимости), продолжает требовать уплаты непокрытой из-за колебания рыночных цен разницы. То есть, молодая семья не только остаётся без жилья, но ещё продолжает платить и платить банку. То есть, риск всегда только у одной стороны.

Во-вторых, наши молодые семьи преимущественно покупают квартиры на вторичном рынке, часто оказываясь в плену более страшной, чем банк (потому, что она дурнее), организации — квартирного товарищества, которое в любой момент с бухты-барахты может принять решение о каких-нибудь идиотских инвестициях и молодая семья запросто окажется не только должником банка, но и должником товарищества. Казалось бы, уж если решили молодые люди вить собственное гнездо „не знавши броду“, то много разумнее и, в смысле суммы кредита, дешевле купить участок, а дальше потихоньку-полегоньку, хоть растянув это удовольствие на десятки лет, строить дом (или перестраивать купленную по дешёвке дачу). И риск меньше, и рыночные цены на землю — как правило — не падают вообще, а если и кратковременно снижаются, то в меньшей доле, чем цены квартир. Но думать и тем более считать никто не хочет. А рассчитывать риски — просто не умеют.

Искушение

Практика показывает: наши молодые Адамы и Евы может и не столь невинны, как далёкие прародители, но в экономическом смысле наивны так же (а может быть по части знания о жизни даже уступают им). Есть в современном раю и свой змей-искуситель. В нашем случае это разного уровня власти, которые четверть века назад провернули грабительскую аферу с приватизацией квартир, а нынче всячески навязывают детям и внукам новое искушение квартирной собственностью (обставляя кредитование молодой семьи разного рода действительными и мнимыми льготами). При этом те же власти никакой помощи не оказывают молодым людям в аренде жилья, так же как не способствуют росту доходных домов (что могло бы стать основой падения цен на аренду квартир). Ни в депутатском корпусе Рийгикогу, ни у мудепов (муниципальных депутатов) нет даже тени мысли о создании условий для молодёжных жилищных кооперативов или создания специфических молодёжных лофтов в бывших промышленных зданиях, домах ликвидируемых школ или освобождающихся конторских зданий. Наши города по сравнению с городами северных соседей и Центральной Европы выглядят заповедниками архаичных отношений собственности в жилищной сфере.

Содействуя впихиванию молодых семей в морально и физически устаревшие квартиры-хрущёвки республиканские и особенно городские власти проявляют себя не просто недружественными, но и преступно халатными по отношению к молодёжи. Делают они это явно в интересах финансового капитала. Ладно — власть. А сами молодые? Глупость, конечно, дар божий, но не следует им злоупотреблять. Головы всё-таки устроены не только для того, чтобы шапки носить. Тем более их, по нынешним временам, молодёжь, явно, не надевает. А пользоваться головой, чтобы в уши втыкать телефонные ракушки, а на уши позволять вешать сваренную чиновниками лапшу — непозволительная роскошь.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от  20.04.2016


Читать полностью...



Сложность простоты


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-04-20

Казалось бы, с чем точно нет проблем, так с командировками. Действует это понятие только на деловые или рабочие поездки за пределы Эстонии. Что и как платить подробнейшим образом написано в специальном правительственном постановлении.

Но по мере расширения деловых связей нашего бизнеса вопросы, связанные с командировками всё-таки возникают. При этом самые неприятные: вопросы налоговые. Рассмотрим самые распространённые из них, двигаясь от простого к сложному.

Начнём с расходов на поездки работающих по договорам подряда. В командировку таких исполнителей послать невозможно и потому суточных, необлагаемых налогом, не будет, но как быть с оплатой транспорта и проживания?

Некоторые налоговые консультанты полагают, что эти расходы должен нести сам подрядчик в счёт получаемой им общей платы. Но исходя из принятого в Евросоюзе представления о расходах, связанных с предпринимательством, а также формулировки о таких расходах в нашем законе о подоходном налоге, всё-таки возможно в договоре подряда предусмотреть компенсацию оплаты за жильё и транспорт, если из договора однозначно видна необходимость поездки для достижения подрядчиком цели заключённого соглашения. Никого ведь не смущает возможность исполнения подрядного договора с использованием „давальческого сырья“, а не обязательная продажа его подрядчику. Если по экономической или технологической сути дела для выполнения работы подрядчик должен часть времени проводить вне Эстонии, то оплата его транспортировки и размещения является расходом, связанным с предпринимательством.

Часто возникает вопрос о выплате суточных командированному работнику выше безналоговых пределов. Утверждение бухгалтеров, что „это незаконно“, само по себе незаконно. Работодатель может платить суточные, какие считает необходимыми. Но в налоговом смысле всё, что выше необлагаемых сумм (50 евро не более чем за 15 суток в течение месяца и ____ евро в остальные сутки) облагается и декларируется как зарплата (а не как специальная льгота, что важно).

Из того же круга вопрос о правомерности „представительских“ расходов командированного (обычно кого-то из руководства фирмы). Любые расходы на приём деловых партнёров могут осуществляться командированным работником или членом руководящего органа так же как и в месте нахождения фирмы. Налога не будет, если расходы эти „помещаются“ в установленные законом соответствующие пределы и при соответствующем их оформлении.

Действительные сложности с командировками начинаются когда речь идёт о выполнении работ, связанных с длительным пребыванием в другой стране, и связаны эти сложности с выплатой суточных. Надо уметь доказать, что суточные за три-четыре месяца не являются обычной зарплатой. Решающими здесь являются условия труда и степень самостоятельности в принятии производственных решений. Если речь идёт о работе бригады или иного коллектива работников, надо понимать, что возможно возникнет постоянное место деятельности в другом государстве.

Особенно сложным является налогообложение выплат при командировке, длящейся больше 183 дней. Подоходный налог в этом случае платят по нормам страны, где командировочный работает (Закон о подоходном налоге, статья 40, часть 3 прим). Сразу заметим, что при аренде рабочей силы зарплата облагается в иностранном государстве с первого дня и не надо ждать 183 дней. А что касается превышения этого срока, которое выясняется постфактум (то есть, вначале не планировали, но так получилось), то надо вносить исправления в налоговые декларации (помня, что исправлять декларации TSD можно за прошлый год до 15 февраля следующего года) и в связи с оплатой налога в другой стране может появиться необходимость возврата работнику части удержанного „эстонского“ подоходного налога. В части социального налога важным и даже решающим обстоятельством является наличие или отсутствие специальной справки (по форме A1).

Заметим, что иногда оплата за долгое время работы в другой стране через постоянное место деятельности (в смысле подоходного налога) выгоднее суточных из-за необлагаемых в той стране пределов зарплаты.

И, наконец, нельзя забывать о возможности компенсации командировочных расходов третьим лицом. Технология таких оплат достаточно хорошо описана в правительственном постановлении. А решающим условием является цель командировки в смысле известной формулы: кому это выгодно (командирование работника).

В сложных случаях, когда граница суточных и зарплаты не очень просто различима, поможет небольшой бизнес-план, где прописаны цели и технология выполнения работы.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от  13.04.2016


Читать полностью...



Зарплата плюс льготы


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-04-13

Нет смысла лукавить. В нашей хозяйственной практике с целью снижения налоговой нагрузки нередко кроме зарплаты работникам гарантируются некоторые реальные блага, которые — в то же время — не могут быть названы подналоговыми „специальными льготами“. Проще говоря, некий расход (который работник всё равно бы понёс в счёт своей зарплаты) переносится на счёт предприятия (тем самым увеличивая реальное потребление работника), но с точки зрения налогового права этот расход не может быть трактован, как налоговое нарушение.

Скажем, с недавнего времени (с позапрошлого года) предприятие может оплачивать полностью т. н. уровневую учёбу своего работника. Это для многих семей по-настоящему большие деньги и, конечно, такой расход можно смело прибавлять к нетто-зарплате без появления у работодателя дополнительной налоговой нагрузки. Скажем, получает работник в месяц брутто-зарплату 1000 евро. Нетто-зарплата выходит 800 евро, а фирме такая оплата обойдётся в 1329 евро. Уплатить из 800 около 200 университету — удар по семейному бюджету. А если ту же пару сотен добавить к нетто-зарплате, общий расход фирмы вырастит до 1676 евро. Но если напрямую за учёбу платит фирма, то работник доволен, а фирма на этой операции экономит почти 150 евро в месяц. При соблюдении предприятием некоторых правил оформления, никто налогового нарушения здесь не пришьёт.

Не станет также налоговым нарушением 4-летний кредит молодому специалисту на покупку вполне приличного автомобиля тысяч за десять евро (учитывая, что сейчас кредитная ставка, не вызывающая налогообложения, 0,05 % годовых). И если на протяжении тех же четырёх лет компенсировать работнику хотя бы по 260–270 евро за служебные поездки на личном автомобиле (предельная безналоговая величина здесь 335 евро в месяц), то справедливо утверждать, что кроме зарплаты молодой специалист получил бесплатно в собственность ещё и автомобиль.

Кое-где применяют более сложную схему: фирма берёт новый автомобиль в лизинг и передаёт его для служебных и личных поездок работнику. А затем (на основании учёта) платит налоги от специальной льготы. Например, 100 евро в месяц. Кстати сказать, если не вести учёта, то максимальная сумма налогов — 169,60 евро. А работник имеет к нетто-зарплате существенную реальную добавку (учитывая не только размер лизингового платежа, но и оплату страховок, техобслуживания, замены резины и т. п.). Всё это поддаётся расчёту и стороны договора понимают, что таким относительно простым путём увеличивают реальную зарплату существенно.

Намного проще при установлении оплаты труда брать в расчёт приобретения за счёт фирмы разного рода техники (дорогостоящих компьютеров, самых современных моделей телефонов и т. п.). Для молодых специалистов все эти вещи не менее важны, чем деньги.

Сложности возникают, если предприятие дополнительно к зарплате пытается помочь работнику с решением финансовых проблем, связанных с получением и содержанием жилья. Здесь единственная реальная и невызывающая налоговых рисков помощь ограничивается выдачей кредита (сейчас, практически, беспроцентного). Любые другие варианты являются специальными льготами и потому их налогообложение от заработной платы почти не отличается.

Поиски вариантов замены денежной платы за труд всевозможными эрзац-оплатами не вина, о беда нашего малого и даже среднего бизнеса. Ненормально, что исходя из существующего уровня цен далеко не крупная нетто-зарплата в 1500 евро обходится фирме в 2543,50 евро. А нетто-зарплата в 1800 евро требует от фирмы расхода в 3064 евро. То есть, налоговая нагрузка в 1000 или 1264 евро этих (по нынешним временам совсем не больших зарплат) всё-таки, чрезмерна. Так же как налоговая нагрузка в 308 евро для нетто-зарплаты в 500 евро (или 62 % налогов от минимально-значимой оплаты труда). Можно сколь угодно изощряться в классификации налоговых платежей, объясняя, что подоходный налог платит не фирма, а работник — фирма только налог удерживает, и потому считать эти проценты в налоговую нагрузку предприятия неверно, так же как и платежи в Кассу помощи безработным делятся между фирмой и работником. Всё это остроумно и с позиций экономической теории верно. Но когда приходит время платить деньги работнику и казне, то — как при карточной игре, когда звучат слова „деньги на стол“ — никуда не денешься, ложатся две пачки купюр: одна работнику, другая бюджету и совершенно не существенны при этом названия — важно, что вторая составляющая превышает на 60 и более процентов первую. Так бизнесу жить нельзя. Можно только выживать и то, прибегая к разного рода уловкам.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от  06.04.2016


Читать полностью...



Свободный труд или мошенничество?


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-04-13

Наши законы разрешают существовать фирме одного человека, который её собственник, руководитель и единственный работник. Мы здесь в мировом тренде. Не зря сейчас говорят о наступлении экономики фрилансеров. То есть свободных работников, не связанных ни с кем трудовыми договорами, которые хотят — работают, как физические лица, а хотят — выполняют заказы в качестве человека-фирмы.

В конце прошлого года нашими фрилансерами — индивидуальными фирмами заинтересовался наш же Налогово-таможенный департамент. За три месяца — с октября по декабрь его специалисты „побеседовали“ со 157 свободными работниками, после чего востребовали с них 210 тысяч евро недоплаченных налогов.

Что „не так“ на рынке фриланс-услуг?

Налоговые службы сочли плату за свободную хозяйственную деятельность обычной заработной платой, обложив её — соответственно — почти 70 % налоговой нагрузкой. Чтобы понять их логику, начнём с примера.

Предположим, жила-была фирма и в ней по трудовому договору работала бухгалтер. И, предположим, платили 1000 евро в месяц (брутто). Если у неё это было единственное место работы, то в прошлом году вместе с налоговой нагрузкой фирме бухгалтер „стоил“ 1400 евро в месяц, (получая плату-нетто около 800). Однако в 2014 году бухгалтер сама додумалась или по чьему-то совету создала товарищество (с одним товарищем), которое заключило с той же фирмой, где она работала, хозяйственный договор на бухгалтерское обслуживание, за что фирма стала платить этому товариществу около 1200 евро (то есть, сэкономив против прежнего 15 %). Но и бухгалтер не оказалась в накладе. В собственном товариществе её брутто-зарплата стала минимальной (в 2014 году — 355 евро). Остальное она брала дивидендами, теряя немного на подоходном налоге, но выигрывая почти четверть на социальном налогообложении. Кроме того, целый ряд расходов ей удавалось перебросить на собственную фирму. Однако налоговики финансовое счастье прервали, сочтя операцию уходом от налога у обоих её участников, соответственно потребовав всю налоговую экономию вернуть да ещё и с процентами. Во избежание споров налоговая служба свою правоту доказывала прошлогодними решениями Государственного суда по аналогичным случаям.

Читатели могут заменить в нашем примере бухгалтера на любого другого специалиста. Итог будет тот же. Некоторые предприятия даже заключали договора на исполнение функций члена правления фирмой индивидуального лица. Но в налоговом плане всё закончилось ровно так же, поскольку Государственный суд записал в своём решении, что отношения управления между юридическими лицами не соответствуют фактическому содержанию выполняемой работы: „Член правления, — сказал суд, — не может передавать свою компетенцию и свою ответственность юридическому лицу“.

Получается, у нас невозможен свободный труд, не связанный прокрустовым ложем трудового договора? Нет, это не так.

Границы свободы

Государственный суд сформулировал критерии, позволяющие отделить фактических работников от абсолютно свободных исполнителей заказов. Многие из этих критериев вполне укладываются в рамки здравого смысла как по формальным так и по существенным признакам. Скажем, если за услуги коммерческое товарищество с одним работающим выставляет счета ежемесячно в равной сумме; оказывает услуги исключительно одному и тому же получателю; договором установлено ежедневное время, когда исполнитель находится в поле досягаемости заказчика-плательщика; предметом договора является не конкретный конечный результат, а ежедневное исполнение определённых функций — то легче лёгкого переквалифицировать договор подряда или поручения в трудовой договор. Что автоматически ведёт к замене юридического лица на физическое и значит выплата является брутто-зарплатой такого физического лица со всеми налоговыми обязанностями.

Вернёмся к примеру с бухгалтером. Понятно, специалист по учёту — фрилансер никогда не ограничится услугами одному юридическому лицу, не будет „под рукой“ у руководства фирмы-заказчика и не займётся различными мелочами, а потребует предварительно систематизированной информации. Тем более, если речь идёт о физическом труде — фрилансер никогда не станет трудиться в точно указанное время и в определённом для него заказчиком месте. Предметом его обязанностей окажется сдача конечного продукта либо завершённой услуги в оговоренный сторонами срок. Не более того.

Государственный суд привёл списки условий и обстоятельств, наличие или отсутствие которых позволяет отделить работника от подрядчика. Однако на практике эти модели, как правило, совсем не обязательно применять — „свободный“ труд легко отделить от работы по найму. И налоговые ревизоры никогда в этом деле не ошибаются.

Реальное фрилансерство возможно при выполнении современных постиндустриальных разработок, а также услуг творческого типа. Совсем не обязательно такая деятельность носит разовый характер. Можно, находясь в любой точке мира, где есть интернет, выполнять рутинные операции по заказу эстонского пользователя. Можно даже верстать ежедневную газету. Но нельзя без увязки с монтажниками и крановщиками осуществлять кирпичную кладку стен или трудиться официантом.

Секрет Полишинеля

Есть аналогичное русское выражение: „секрет на весь свет“. Реальное фрилансерство действительно позволяет кое-какие личные расходы оплачивать не из обложенной налогами зарплаты, а относить их на счет микрофирм. Впрочем, для той же цели можно не городить индивидуальную корпорацию, достаточно стать предпринимателем — физическим лицом. Кроме безналоговых суточных при зарубежных поездках всё остальное (включая расходы на помещение, автомобиль, инвентарь и т. п.) для ПФЛ тоже возможны. Особенно, если индивидуальное предпринимательство осуществляется в дополнение к работе где-либо по трудовому договору (хотя бы с оплатой в пределах установленного минимума). При том, что у ПФЛ существенно меньше декларирования и документирования.

Беда, а не вина нашего микробизнеса в том, что налоговая нагрузка на труд настольно у нас высока, что без латентных доходов многим видам этого бизнеса не выдержать конкуренции с крупными сетями (часто выводящими прибыль за пределы страны) или местными крупными структурами. Скажем, получить субподряд у крупного строительного генподрядчика малым фирмам удаётся только, если они часть платы уводят из налогообложения. Всё-таки почти 60-процентный налог на труд делает наш малый бизнес неконкурентоспособным. Потому начинающие предприниматели ищут варианты более-менее приличного снижения этих расходов. Но индивидуальное фирмотворчество таким вариантом не является. Поймают с этим делом обязательно.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от  06.04.2016


Читать полностью...



Опасная игра слов


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-04-06

В бухгалтерском сленге употребляется выражение „перевыставить счёт“. Так называют операцию, когда предприятие, оказывающее услугу либо продающее товар, для исполнения собственных обязательств вынуждено кому-либо само уплатить, но эта плата (по договорённости сторон основной сделки) в конце концов „ложится“ на заказчика услуги или товара.

Приведём характерный пример. Предприятие, осуществляющее заказанную ему перевозку, вынуждено оплатить страховку груза. Страховая компания свой счёт направляет перевозчику без налога с оборота (так как её страховая деятельность этим налогом не облагается). Бухгалтер транспортной фирмы сумму за страховку добавляет к цене собственной услуги тоже без налога с оборота, полагая, что деньги, уплаченные страховой компании она „перевыставляет“. В этом случае термин сыграл с ней злую шутку. Поскольку в существующих нормативных документах никакого „перевыставления“ нет. С точки зрения закона о налоге с оборота прибавление к цене транспортной услуги ещё и уплаченной суммы за страховку всего лишь порядок образования себестоимости хозяйственной операции в целом. То есть, общая стоимость должна облагаться налогом с оборота (несмотря на то, что один из элементов себестоимости налога не имел).

Можно ли было цену страхования вывести из-под налогообложения? Да. Если бы транспортная фирма попросила страховую компанию выставить счёт конечному заказчику перевозки, а оплатила его сама „от имени и по поручению“ своего заказчика. По сути дела такая оплата являлась бы формой краткосрочного кредитования и сумма этого кредита была бы возвращена при полной оплате перевозки, но деньги шли бы перевозчику по двум основаниям: за услугу перевозки и за произведённую перевозчиком оплату счёта от страховой компании, оформленного в адрес заказчика всей сделки.

Так, например, интерпретировал аналогичную ситуацию в одном из своих разъяснений аудитор Вадим Латута и с ним согласны другие налоговые консультанты.

Можно ли было назвать процедуру возврата платы за страховку оплатой „перевыставленного“ счёта? Как говорится, „хоть горшком назови, только в печь не ставь“.

Строго говоря, договор страхования транспортная фирма должна была заключать от имени своего клиента с указанием, что плату за него (по счёту оформленному ему) осуществляет она (то есть, фирма-перевозчик) сама.

Аналогичные проблемы часто возникают с оплатой за коммунальные услуги при аренде помещений. Там возникает обратная ситуация: арендная плата без налога с оборота, а коммунальные услуги у нас, как известно, облагаются этим налогом. И чтобы арендатор мог зачесть уплаченный налог, ему необходим оформленный на него счёт. Но коммунальное предприятие часто не желает иметь дело с арендаторами (тем более, если арендуется часть площадей). Тогда приходится оформлять документ с коммунальным предприятием, что собственник помещений выступает единым плательщиком: по счетам, адресованным ему, и счетам, адресованным его арендатору. То есть, в качестве плательщика выступая по его — арендатора — поручению.

Если нравится, можно называть все такие операцию „перевыставлением“ счетов. Лишь бы неточное словоупотребление не заслонило правовую и экономическую суть дела, порождая ненужные налоговые нарушения. Потому лучше, всё же, „перевыставление“ счетов из делового лексикона исключить.

Деньги фирменные целее будут.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от  30.03.2016


Читать полностью...



Может быть займёмся спортом


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-03-30

По мелькающей в печати информации судя, вроде бы сейчас обсуждаются поправки в налоговом законодательстве, призванные вывести из-под налогообложения расходы предприятий на занятие работников спортом. Такое вполне возможно, поскольку нечто подобное заложено было в коалиционное соглашение правящих партий.

На первый взгляд, проблемы здесь нет: вноси изменения в 48-ю статью Закона о подоходном налоге (где говорится о специальных льготах), которые разрешат ежемесячно платить безналогово некоторую сумму, чтобы обеспечить каждому работнику возможность заниматься спортом — и дело с концом. Примерно так и выглядят существующие предложения по этому поводу. Но когда их читают специалисты, у них сразу возникает вопрос, который выходит далеко за рамки расходов „на спорт“. Касается он одной из формулировок 3-й части 48-й статьи Закона о подоходном налоге, где дано определение понятию „работник“ (в смысле норм о специальных льготах). Эта формулировка сильно отличается от существующего в обыденном сознании определения. В частности, к числу работников отнесено „физическое лицо, продающее работодателю товары в течение продолжающегося более шести месяцев периода“. Попробуем найти реальный пример, подходящий к этой формулировке.

Вроде бы подходит случай, когда какое-либо кафе целый год закупает периодически у одного и того же физического лица квашеную капусту. „Лицо“ может оказаться женским и вполне симпатичным. Поэтому, от имени кафе в день 8 Марта этому „лицу“ подарили цветы и сувенир. По логике 48-й статьи это будет специальная льгота со всеми налоговыми последствиями. А если расходы на занятие работниками спортом перестанут быть спецльготой (в установленных пределах), то, вручив такому лицу абонемент в плавательный бассейн, фирма спецльготы не совершит? Независимо от того, выбранное нами для примера, симпатичное лицо зарегистрировано ПФЛ (предпринимателем — физическим лицом) или нет? Совершенно очевидно, что ПФЛ относится к тому кругу лиц, которых касается рассматриваемая формулировка. То есть они — работники (в понимании 48-й статьи Закона о подоходном налоге), если продают товары более шести месяцев либо „оказывают услугу подряда, поручения или иного обязательственного договора“ (в этом случае шестимесячный срок несущественен). По смыслу этой же статьи важно определить: нечто, передаваемое такому кругу лиц (включая ПФЛ) и являющееся для них благом представляет собой неденежную плату или это благо нельзя рассматривать в качестве неденежной платы за товары либо услуги?

В рассматриваемом нами примере с квашеной капустой мог иметь место некий бартер: кафе берёт капусту (у ПФЛ, скажем), а платит ему за это талонами (с указанием цены или без того), дающими право обедать в кафе или брать с собой готовые блюда (в пределах определённой стоимости). В таком случае ПФЛ должен учитывать талоны как доход и, соответственно, его декларировать. Но если ПФЛ приглашают на рождественский ужин в то же кафе, то ему оказывается спецльгота и её налогообложение является обязанностью фирмы, в чьей собственности находится кафе. Такие отношения с ПФЛ далеко не всеми осознаются, иначе бы значительно меньше оказалось случаев, когда небольшие фирмы вместо отношений работодатель — работник выстраивают подрядные отношения фирма — заказчик, с фирмой-исполнителем (где — на поверку — оказывается один собственник, он же работник), а дальше возникают неприятности с налоговой службой (о чём в прошлом номере „ДВ“ состоялся у нас разговор).

Всё было бы много проще (с почти такими же результатами) при выстраивании отношений с индивидуальными предпринимателями, которые (в отличие от работающих по трудовым договорам) могут учитывать собственные расходы до расчёта налоговой нагрузки.

И, как мы только что убедились, фрилансерам (в форме ПФЛ) можно будет даже занятия спортом оплачивать. Если, конечно, такой расход исключат из числа специальных льгот. Чего все ждут.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от  23.03.2016


Читать полностью...



Спорный успех


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-03-23

За октябрь-декабрь прошлого года в результате „консультаций“ с Налогово-таможенным департаментом (читай: добровольно-принудительно) добавилось 157 получателей зарплаты и от них за три месяца налоги составили 210 000 евро. До приятных бесед с налоговиками эти люди были фирмами-субподрядчиками и получали деньги за свой личный труд как за исполнение фирмой субподрядных договоров. При том, что фирма состояла из одного человека, который сам работал, сам был правлением и собственником фирмы одновременно, а полученные фирмой деньги брал себе в личный карман в пределах „минималки“ плюс дивидендами (частично исключая тем самым социальный налог). Кое-кто обходился только дивидендами.

Сообщив об эффективности бесед с такими предпринимателями, руководитель отдела связей с общественностью НТД Райнер Лауритс сказал, что „департамент продолжает общаться с теми предприятиями, по которым существует подозрение в сокрытии фактических трудовых отношений и проводит с ними консультации“, опираясь на прошлогоднее решение Государственного суда по этому поводу.

Решение такое (а точнее, целых три решения) и правда есть. Желающие могут прочесть их в соответствующем издании правовых актов. Номера у них такие: 3-2-1-82-14, 3-3-1-25-12, 3-3-1-12-15. Даже самым кратким образом их пересказать в газетной статье нет никакой возможности. Тем более, на сайте НТД они опубликованы. Там же есть пример налогового обмана посредством создания искусственной предпринимательской структуры, когда исполнительный директор, получавший месячную брутто-зарплату 3500 евро (что даёт нетто — 2730 евро), обходился работодателю в 4683 евро. А создав фирму (взявшую подряд на услугу управления и получающую за это те же 4683 евро в месяц), тот же человек может значительно увеличить личное содержание, уменьшив налоговые платежи. В случае с фирмой в роли исполнительного директора решение Госсуда (подтвердившего право налогового управляющего переквалифицировать сделку и облагать выплату в соответствии с её реальным правовым содержанием) бесспорно. Но широкий круг иных функций, исходя из критериев, сформулированных Госсудом для договора поручения или подрядного договора, вполне может исполняться коммерческим товариществом.

Например, исходя из этих решений, непонятны окажутся претензии к исполнению функций члена правления по договору с предпринимателем — физическим лицом, основным видом деятельности которого является оказание управленческих услуг. Более того, Государственный суд, понимая некоторую — мягко говоря — односторонность своего подхода, всё же дал варианты, когда „оказание услуги по управлению через коммерческое товарищество следует считать правомерным“. Из этих вариантов следует, что снижение налоговой нагрузки путём структурной перестройки отношений есть функция от уровня правовой грамотности и умения документировать управленческие решения.

К сожалению, полную беспомощность продемонстрировал Госсуд по набившему оскомину вопросу о соотношении зарплаты и дивидендов, выплачиваемых пайщикам либо акционерам. Принятая им формулировка, что за активную деятельность обязательно следует платить заработную плату или вознаграждение члену правления в зависимости от вида деятельности, а право получения дивидендов (пассивный доход) использовать только в случае превышения разумной величины активного дохода — позволяет широкое толкование и разное понимание налогоплательщиком и налоговым управляющим разумности величины облагаемой соцналогом платы. Гуттаперчевая формула в очередной раз показала необходимость упорядочения норм Коммерческого кодекса в части правомерности товариществ с одним товарищем (возможно ограничив такое индивидуальное предпринимательство только формой ПФЛ) и необходимость обложения социальным налогом определённых случаев и размеров выплаты дивидендов (где критерии найти проще, чем при регулировании платы за активный труд).

Без законодательных изменений развития фрилансерства (как одной из главных форм трудовых отношений в постиндустриальной экономике и, тем более, экономике знаний) под большим вопросом. Особенно, если решение о целесообразности тех или иных отношений будут принимать налоговики. Что особенно странно на фоне разговоров депутатов Рийгикогу о содействии малому бизнесу.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от  16.03.2016


Читать полностью...



Автомобиль купили не в Эстонии — что с НСО?


Пишет Владимир Вайнгорт 2016-03-16

То есть, эстонская налогообязанная по НСО фирма приобрела для своих нужд автомобиль в Германии, в Польше, в Литве у тамошнего предприятия. Могут ли появиться при этом налоговые проблемы? Если продавец из любой страны Евросоюза у себя дома тоже налогообязан по налогу с оборота (у него есть т. н. VAT-номер), такая сделка является обычным внутрисоюзным приобретением. При этом эстонская фирма от цены сделки, фактически, уплатит 50%-ный эстонский налог с оборота, когда будет декларировать внутрисоюзное приобретение. Иная ситуация сложится, если иностранный продавец не налогообязан по налогу с оборота. Как тогда декларировать эту сделку? И надо ли вносить 50%-ную сумму от эстонского НСО?

Нет. В таком случае ничего не декларируется и (что особенно приятно) ничего не платится в эстонский бюджет. Почему? По той простой причине, что в стране, где продавец находится, он, приобретая автомобиль, уже уплатил налог с оборота, а зачесть его никак не мог (поскольку не налогообязанный) и „налоговая повинность“ в Эстонии была бы повторным налогообложением. Поскольку напрямую в законе о НСО об этом нигде не написано, то вопросы такого рода возникают часто. Хотя при внимательном чтении закона это понятно не по букве, а по смыслу имеющихся там норм.

Значительно сложнее оказывается ситуация с налогообложением приобретения легкового автомобиля в другой стране Евросоюза как раз в том случае, когда в действующем законе норма есть.

Чтобы проблема была понятнее, рассмотрим её на реальном примере. Руководитель небольшой таллинской фирмы (работающей в IT-сфере) во время пребывания в Польше совершенно случайно узнал, что предприятие, куда он приехал по делам, намерено продать легковой автомобиль семилетнего возраста по очень недорогой (по эстонским меркам) цене. От своих таллинских сотрудников находящийся в Польше руководитель получил не только подтверждение того, что цена за автомобиль дешёвая, но даже информацию о наличии покупателя, готового уплатить в Таллине за эту машину на 12 % дороже. То есть, таллинские коллеги вынесли однозначный вердикт: „Срочно бери автомобиль для дальнейшей продажи!“ Сомнения в эффективности сделки возникли только у бухгалтера, который предположил, что сохранится необходимость уплаты в бюджет 50 % эстонского НСО, а это снижает выгодность сделки. В общем, в эстонской фирме возникло два разных прочтения одной нормы закона о НСО, где сказано, что требование о 50%-ном вычете налога с оборота „не применяется, если легковой автомобиль приобретался для продажи при условии, что налогообязанный занимается продажей легковых автомобилей и не использует в иных целях автомобили, приобретённые для продажи“ (статья 30 часть 4 Закона о НСО). Бухгалтер напирал на неисполнение в случае предполагаемой сделки условия о том, что налогообязанный должен заниматься продажей легковых автомобилей. Его оппоненты не находили в законе требований о способе доказательства этого условия и полагали, что приобретение автомобиля в Польше для целевой реализации в Эстонии будет означать, что фирма этим занимается.

Слова о том, что единственная сделка этого не означает, немедленно вызывали вопрос: сколько должно быть тогда продаж? Две, четыре, десять? Кто прав в рассматриваемом случае? Специалисты по налоговому праву полагают, что приобретение легкового автомобиля с явной целью продажи и неиспользованием купленной машины в других целях — норме закона отвечает.

Официального разъяснения НТД по этому поводу нет, но их позиция, в целом, разумна и сводится к тому, что необходимы абсолютно однозначные доказательства цели приобретения автомобиля в качестве товара для продажи. В ход могут пойти любые аргументы (километраж пробега после покупки, время и место хранения этого специфического товара и т. д. и т. п.).

В существующей налоговой практике пока о претензиях налоговиков на уплату 50 % налога в таких ситуациях не слышно. Однако норма закона, действительно, невнятная. И в коллекцию законодательных кроссвордов, принятых депутатами, вполне годится. А чтобы завершить тему не сомнениями, дадим конкретный совет: если фирма приобретает автомобиль для продажи, то, начиная с бухгалтерского учёта, рекламы, оплаты, расходных документов о предпродажной подготовке, собирайте бумаги как аргументы по критерию здравого смысла и всё будет в порядке. Если документы эти „на чистом сливочном“.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от  09.03.2016


Читать полностью...



Круг помощи бухгалтерам с разным опытом работы:

Журнал «Налоги и бухучёт» 24 номера в год. Подписчики имеют право Получать скидку 15 % при оплате семинаров по актуальным проблемам бух- и налогового учёта Получать скидку 50 % при оплате книг и приложений к журналу по отдельным вопросам Бесплатно участвовать в интерактивных консультациях по вторникам с 12:30 до 14:00 Получать скидку при оплате за переводы законов и инструкций СБУ Бесплатно получать телефонные консультации аудитора по четвергам с 9:00 до 12:00 Курсы для начинающих или имеющих перерывы в работе, а также курсы обучения бухгалтерскому учёту
OÜ Kardis — партнёр Кассы по безработице
Бухгалтерам, имевшим большой перерыв в работе, а также специалистам с небольшим опытом работы, предпринимателям, желающим разобраться в бухучете собственной фирмы, а также тем, кто хочет освоить профессию бухгалтера: пояснения программ, порядок действий, контактные данные
OÜ Kardis on Töötukassa koostööpartner
Raamatupidaja täiendkoolitus: koolituste kava ja sisu ja metoodilised selgitused

Последние добавления в платную зону:

Журнал «Экспресс-консультация» № 10

Закон о медицинском страховании

Журнал «Экспресс-консультация» № 9

Закон о налоге с оборота

Постановление Минфина № 17
Квартирное товарищество: проблемы и решения
Подпишитесь на журнал „Налоги и бухгалтерский учёт. Экспресс-консультация“. Станьте подписчиком за 2 минуты!

Вы 1581471-й посетитель этого сайта

+372 645 2257, 645 2258, 645 9268, 641 8265
© 2011—2015, OÜ Kardis