Приглашаем коллег-бухгалтеров к участию в ближайших семинарах:
06.05
понедельник
10:00—13:30 Декларация TSD и риски подоходного и социального налогов — курс повышения квалификации
ведут Елена Коростелёва, Тимур Скоряк
16.05
четверг
10:00—13:00 Система НСО при экспорте/импорте, при внутрисоюзной продаже и приобретении товаров, и сознательное нарушение этой системы предприятиями из Эстонии
ведёт Тынис Якоб
29.05
среда
10:00—17:00 Предприятие и работники: выбор договора, оформление, оплата, окончание отношений
ведёт Елена Коростелёва
Хотите стать бухгалтером? Обращайтесь в „Кардис“! Бухгалтерские курсы по 80-часовой программе Курсы бухгалтеров
„Кардис“ проводит курсы начинающих бухгалтеров по вечерам, курсы повышения квалификации бухгалтеров — утренние и вечерние, отдельные семинары по бухучету и налогообложению.

Мы являемся официальным партнером по карте обучения Эстонской Кассы по безработице. Мы постоянно аттестованы Министерством образования и науки, и наши слушатели гарантированно получают возврат подоходного налога (20 %) от стоимости обучения, при условии заполнения налоговой декларации (если они сами оплачивают обучение, а не учатся от кассы безработных или от своей фирмы).
Новости

Ученье ученью рознь


Пишет Владимир Вайнгорт 2019-04-17

Тема разговора возникла из посыпавшихся весной вопросов по поводу заполнения приложения INF 14 или „Декларации... покрытия расходов на обучение“ (наряду с несколькими другими возмещениями и выплатами).

Вопросы касались, в основном, расходов по обучению работников на различных курсах. Спрашивали: надо или не надо включать их в эту самую декларацию?

Обязанность заполнения указанной формы установлена статьёй 56 прим 2 Закона о подоходном налоге, где сказано, что возникает она (такая обязанность) у работодателя, „который в течение календарного года покрывал названные в статье 48 части 4 пункте 10 расходы на обучение по повышению образовательного уровня, которые не считаются спецльготой“.

А в этой норме расходы на обучение делятся на три группы. Первая из них касается оплаты „повышения квалификации, непосредственно связанного с трудовыми и служебными отношениями и заданиями члена правления юридического лица...“ Сюда относятся любые курсы, семинары и другие формы обучения всему тому, что может рассматриваться в качестве необходимости для исполнения работником своих обязанностей. В круг повышения квалификации входят также обучение языкам (в том числе эстонскому). Такая в этом деле сложилась практика. Практика также показывает, что обучение может быть связано с изменением трудовых обязанностей. Например, строитель-монтажник может овладевать профессией отделочника, поскольку работает в комплексной бригаде, выполняющей работы по всему строительному циклу. Важно, правда, чтобы это было каким-то образом документировано. Впрочем: монтажник, обучающийся на отделочника, вряд ли вызовет вопросы. Но если, к примеру, того же монтажника пошлют на курсы бухгалтеров, то неплохо к трудовому договору сделать дополнение, из которого будет видно, что после обучения и какой-либо практики стороны согласовали профессиональное перемещение (совмещение).

Это самый простой случай и расходы на такое обучение в INF 14 не включаются (!).

Вторая группа расходов касается платы за „обучение по повышению образовательного уровня“. До 2015 года такие расходы считались специальной льготой. Нынче они не вызывают налогового риска, но только в случае, когда обучение в колледже, университете и т. п. учебном заведении связано непосредственно с трудовыми или служебными отношениями.

Именно такой случай надо отражать в INF 14. Более того, такой случай требует непременного документирования, поскольку понятно: чаще всего учёба такого рода ведётся с отрывом от исполнения должностных обязанностей. Строитель-монтажник может, конечно, учиться по вечерам на инженера-строителя, если работает и учится в Таллине, например. Но уже нарвский строитель вряд ли сможет совмещать работу и учёбу. А если этот монтажник станет учиться в Финляндии, Британии, Дании — то с работой в Эстонии на время обучения ему придётся распрощаться. Закон о трудовом договоре имеет норму, регулирующую в подобной ситуации обязанности сторон и эту норму, как минимум, необходимо использовать (для доказательства реальности намерений сторон).

Но желательно документировать и необходимость наличия в фирме обученного специалиста через три, четыре, пять лет. Особенно, если речь идёт об оплате обучения специалиста по профилю, которым фирма в момент направления кого-то на учёбу не занимается. Здесь аргументом служит бизнес-план. Строительная фирма, например, не имеет производства пластмассовых окон. Но она планирует их выпускать через четыре года, для чего послала монтажника учиться на специалиста по обработке пластмасс (и намерение это вытекает из разработанного в фирме бизнес-плана, часть позиций которого уже реализуется). В принципе, нет ограничений на разные виды деятельности. Но всё же здравый смысл при этом должен присутствовать. Конечно, строительная фирма может учить кого-либо на астрофизика, но в таком случае необходимо иметь очень хорошо проработанные документы, однозначно и, главное, убедительно показывающие — каким образом через пять лет выпускник университета будет применять полученные знания в платившей за его обучения фирме. Если доказательств нет, то возникает специальная льгота со всеми относящимися к этому случаю налогами. Тогда уж проще подарок сделать студенту. Но опять-таки, надо понимать, что получатель подарка не окажется „работником“ в понимании 3-й части 48-й статьи Закона о подоходном налоге. Почему приоритетнее подарок? Потому, что с него не платится социальный налог, как со специальной льготы. Заметим, что в случае специальной льготы INF 14 не заполняется. То есть из трёх видов обучения отражать в этой форме необходимо только второй: оплату обучения по повышению образовательного уровня, связанного с исполнением рабочих или служебных заданий (нынешних либо предстоящих).

В реальности эту норму чаще всего используют для обучения детей членов правлений или иных их родственников. Ничего плохого в этом нет. Семейные фирмы не нарушают предпринимательской логики. Но целесообразность оплаты за обучение должна быть доказуема. Как, впрочем, иные виду расходов, отражаемые в этой самой INF 14.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 10.04.2019


Читать полностью...



Сомнительные сделки подвели под статью


Пишет Владимир Вайнгорт 2019-04-03

В закон о подоходном налоге с 1 января нынешнего года ввели несколько новых норм перекрывающих некоторые возможности налоговой игры „в свою пользу“. Появилась статья закона о подоходном налоге пять прим, где говорится: „При обложении подоходным налогом не учитывается сделка или цепочка сделок, основной целью или одной из целей которых является получение налогового преимущества“. Теперь прямо в законе уточняется: „Цепочка сделок может состоять более чем из одной промежуточной ступени <...> Сделка или цепочка сделок не считается фактической, если она не совершена по реальным жизненным или коммерческим причинам, отражающим экономическое содержание сделки“.

Эта принципиальная идея подробно разрабатывается во вновь введённой в закон главе десять прим, состоящей из пяти новых статей. Там, в частности, сказано, что в качестве предпринимательских (не вызывающих необходимости налогообложения) сделок не будут считаться те, которые противоречат содержанию налогового законодательства и будут соответствовать новому для нашей налоговой практики понятию — „налогового преимущества“. Что имеется в виду становится понятно из разъяснения Налогово-таможенного департамента к новым статьям закона о подоходном налоге. В этих разъяснениях сказано, что в качестве рисковых (с налоговых позиций) имеются в виду сделки, которые не являются действительными (реальными), если учитывать все касающиеся данного дела обстоятельства. Нечто подобное было и раньше в законе о налогообложении, но теперь идея т. н. притворной сделки реализовалась непосредственно в тексте закона о подоходном налоге. Законодатель определил: сделка или цепь сделок (что бывает на практике особенно часто) не может считаться действительной если жизненные или коммерческие причины не обуславливают её необходимость, а снижение налоговой нагрузки просвечивает. Вроде бы ясно, но существенно то, что теперь оценку жизненной необходимости хозяйственной операции определять будут люди из налоговой службы. А в бизнесе далеко не все и не всегда можно понять из обстоятельств одной сделки. Я не ставлю под сомнение квалификацию налоговых специалистов. Но сфера бизнес-интересов далеко не всегда подчиняется логике внешнего здравого смысла и может быть легко понята при взгляде со стороны. Не зря в одном из решений Государственного суда была фраза о том, что бизнес в своих планах не должен стремиться к максимизации налоговой нагрузки. Серьёзные специалисты по составлению бизнес-планов понимают разницу между короткими и длинными деньгами, тактическим и стратегическим эффектом и даже целесообразностью проигрышных сделок ради реализации долговременной стратегии завоевания рынка.

Ещё сложнее и противоречивее другая новая норма — о целесообразности и предпринимательской эффективности кредитных операций, а также операций с зарубежными аффилированными структурами. Внесение этих норм в конкретный закон (а не в рамочный закон о налогообложении) свидетельствует о намерении активного применения такого подхода. Пока специалисты НТД набьют руку в применении этих положений немало предпринимателей набьют себе шишки. Сфера кредитных отношений между предпринимателями очень непроста по мотивировкам и конечной эффективности. В нашем собственном опыте есть примеры гибели успешных коммерческих начинаний из-за налоговых претензий, когда бюджет получал налоги, но экономика в целом теряла сотни рабочих мест, которые могли десятилетиями обеспечивать значительно большие налоговые поступления. Сейчас налоговый управляющий ведёт вполне разумную политику по отношению к бизнесу, но полицейская прямолинейность новых норм очень тревожный признак.

Снижение степени риска будет теперь зависеть только от тщательности и полноты документирования сделок. Другого совета, увы, не дашь. Судебной практике, естественно, пока тоже неоткуда взяться. Придётся подробнейшим образом описывать цели сделанного, чтобы логика бизнеса была видна. Думаю, не сильно упрощу проблему, если скажу: отныне кредит, например, без тщательного бизнес-плана может стать поводом налогового риска.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 27.03.2019


Читать полностью...



Лекция Тыниса Якоба перенесена


Пишет Тимур Скоряк 2019-03-27

Уважаемые коллеги!

Лекция Тыниса Якоба перенесена на 16 мая в связи с проблемами со здоровьем лектора.

Тимур Скоряк, член правления Kardis OÜ


Читать полностью...



Кто „ответит за базар“?


Пишет Владимир Вайнгорт 2019-03-20

В современных словарях „отвечать за базар“ объясняется как полная личная ответственность за сказанные (тем более написанные) слова. Как говорят в определённых кругах: „Тебя кто-то за язык тянул? Нет? Ты сам это сказал — будь готов отвечать!“.

В нашей практике далеко не всегда такая ответственность наступает. Примером тому различные опубликованные рекомендации по управлению налоговой нагрузкой. Скажем, читаю (под рубрикой „Подсказка“) рассуждение о налоговых рисках, связанных с проведением летних дней и других т. н. корпоративов. Автор верно пишет: все расходы связанные с такими радостями для работников — специальные льготы и соответственные налоги. Я бы ещё добавил, что если в „корпоративе“ участвуют лица не являющиеся работниками (в понимании 3-й части 48-й статьи Закона о подоходном налоге), то по отношению к ним все расходы (в доле одного участника) являются подарком и возникает подоходный налог. Но не это меня смутило, а слова из последнего предложения статьи: „...классифицирование таких расходов в качестве связанных с предпринимательством возможно в том случае, если мероприятие имело и другие цели, например, в рамках его был проведён курс обучения работников и т. п.“. Обратил я внимание на этот текст после звонка предпринимателя, который намеревается проводить две лекции в ходе летних дней для ухода от налогового риска. Пришлось долго объяснять: если он надеется, что расход на летний трёхдневный корпоративный выезд пройдёт незамеченным налоговым управляющим, то и лекции не нужны. А если коллективная поездка работников с членами семьи на пруды с ловлей рыбы, вечерней сауной и прочими радостями станет предметом внимания налоговой службы — лекции от налогообложения не спасут.

И „за базар“ газетный отвечать придётся ему, а не редакции или автору статьи. Так же, как умывают руки, например, организаторы туров в тёплые страны с чтением лекций (когда лектора везут с собой). Другое дело, если работник едет на учёбу, где тамошний лектор читает серьёзный курс. Липу в этом деле различить — раз плюнуть. Не всегда, конечно, такая, с позволения сказать, „учёба“ попадает в поле зрения налоговых служб. Правда, и карманных воришек не всех ловят, но не попадались мне на этот счёт рекомендательные публикации.

Дальше, воспользуюсь случаем, и тоже перейду к подсказке (с полной ответственностью „за базар“). Хочу обратить внимание господ предпринимателей на мало кем замеченную, вступившую в силу год назад норму Закона о подоходном налоге (часть 5 прим 5, 48-й статьи), где сказано, что не является специальной льготой „страховой взнос по договору медицинского страхования“. Этот расход находится в перечне нескольких других оплат фирмой мер „по поддержанию здоровья работников в размере 100 евро на работника в квартал“. Для многих людей пожилого возраста (впрочем, и для молодых тоже) медицинское страхование важнее, чем сотня евро в квартал плюсом к зарплате. Конечно, важно понять — какие расходы возьмёт на себя страховая компания в случае чего. Но если „игра стоит свеч“, то надо не забыть, что расходы, „выкинутые“ новой нормой из числа специальных льгот, законны только если „работодатель предоставил их всем работникам“. Тут уж надо решить: страховать членов правления вкупе со всем трудовым коллективом либо не пользоваться нормой. В связи с действием части 5 прим 5 возникает ещё один вопрос: по норме 3-й части 48-й статьи Закона о подоходном налоге работником считается не только лицо, работающие по трудовому договору, но ещё и ряд других лиц: подрядчики; ПФЛ, оказывающие услуги фирме более полугода подряд и т. д. Часто спрашивают: надо ли понимать условие предоставления страховой услуги „всем работникам“ расширительно, включая подрядчиков и других работников? По этому поводу существует разъяснение НТД, из которого вытекает, что закон разрешает нести расходы на поддержание здоровья без налогообложения всем работникам, включая временных. Но непредложение им услуги не рассматривается нарушением нормы.

В этой связи хочу обратить внимание читателей, что иногда те лица, в чьи обязанности входит внесение и исключение временных работников (подрядчиков в том числе) в регистр работ, ленятся „вставлять и вынимать“ непостоянных работников, если они знают, что эти лица периодически будут исполнять какие-то оплачиваемые функции. Чья-то лень может дорого обходиться фирме ещё и потому, что „висящий“ в регистре постоянно непостоянный работник входит в число лиц, для расчёта средней зарплаты налоговым департаментом. И при большом числе таких людей в регистре работ получается, что фирма сама на себя „клепает“ подозрение в наличии „серых“ выплат. Знаю несколько примеров, когда у фирмы с несколькими постоянными работниками, получающими приличные деньги вдруг запрашивали от НТД объяснения о причинах выплат меньше установленного минимума.

Выяснялось, что фирма привлекала время от времени до десятка договорников, а бухгалтера (в чьи обязанности входили отношения с регистром работ) не считали нужным корректировать список работников (что не возбраняется законом).

И ещё хочу заметить: черпать информацию для принятия решений из газетных публикаций — последнее дело. Если уж вас заинтересовала какая-то информация о налоговых делах, настоятельно рекомендую связаться с автором и спросить у него: „Где это написано?“. Как минимум.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 13.03.2019


Читать полностью...



Налоги: мифы и реальность


Пишет Владимир Вайнгорт 2019-03-13

В только что отшумевшей избирательной кампании центральной темой оказались налоги. Понятное дело: никому не хочется отдавать честно заработанное. И даже если заработано не совсем честно, какая разница, деньги свои — кровные.

У кого берут и сколько?

Структура налоговых поступлений в бюджет Эстонии
Структура налоговых поступлений в бюджет Эстонии


Посмотрите на график. Это поступления налогов в казну за 2018 год. Больше всего даёт социальный налог. Хотя считать эти деньги в составе госбюджета — не совсем верно. Платежи социального страхования идут прямиком в наполнение двух фондов: пенсионного и больничной кассы. Хорошо видно, что главные для государства „косвенные налоги“: налог с оборота и акцизы. Они действуют как радиация: независимо от воли налогоплательщика. Кто бы что бы не купил в Эстонии — даёт эстонскому государству 20% сверх цены продавца. Ещё больше идёт в казну от приобретения подакцизных товаров. На витрине одного из питерских баров написано: „Бросать пить когда стране трудно — подлость“. Нам такой лозунг подходит больше: у нас акциз на алкоголь выше. Вообще самый ответственный гражданин Эстонии тот, кто „пить, курить, говорить“ начинает одновременно. Меньший, но всё же заметный взнос в бюджеты государства и муниципалитетов даёт подоходный налог с физических лиц.

Остальные налоги существуют больше „для порядка“. Такова реальность. А теперь — о мифах.

Грабят ли средний класс и пенсионеров?

Об этом трубят критики властной коалиции, которая с начала 2018 года ввела ступенчатый необлагаемый подоходным налогом минимум. Доброхоты оплакивают получателей зарплаты более 2100 евро в месяц из того расчёта, что распространись на них необлагаемые 500 евро — получали бы они ежемесячно нетто-выплату на 100 евро больше. Но у них эту сотню украли и отдали малообеспеченным работникам. Арифметика в данном случае лукавая. „Отняли“ у получателей двухтысячных зарплат с 2018 года всё же не сотню, а всего-то 36 евро. Потому что до прошлого года необлагаемый минимум был 180 евро. Конечно, 36 евро тоже деньги, но при нетто-зарплате более 1600 евро вряд ли настолько существенна потеря. Хотя, наверное, было бы правильно в 2019 году поднять необлагаемый минимум до размера минимальной зарплаты (до 540 евро), а нулевую планку его учёта установить тысячи в три.

Такая же лукавая арифметика касается налогообложения пенсий. До 2018 года для всех жителей страны существовал необлагаемый минимум в 180 евро. Но у пенсионеров была ещё дополнительная необлагаемая сумма в 320 евро. Итого пенсионеры имели свободную от налогообложения величину в 500 евро. С 2018 года у них, как и у всех остальных стало 500 евро. Из-за чего сыр-бор? Кто и насколько пенсионеров ограбил? Некоторой проблемой для них стали расчёты. Только и всего. Те, кто создал миф о снижении доходов пенсионеров после налоговой реформы 2018 года, ведут нечестную игру. Было бы лучше снять нагрузку по расчётам налогового бремени с работающих пенсионеров. И это вполне возможно на основании имеющейся у госструктур информации.

Социальное страхование действительно чрезмерно?

Речь идёт о социальном налоге. Его платят работодатели и ставка налога в 33% — что говорить — для них нелёгкий груз. Но и при такой нагрузке денег для медицины и пенсионного фонда, явно, не хватает. Разговор, что надо выше какой-то суммы размер социального налога останавливать — нарушение одного из основополагающих принципов налогового права — справедливости налогообложения. Нарушится также принцип солидарности (когда получатели больших доходов платят не только за собственное социальное обслуживание, но и за равную заботу о малообеспеченных слоях).

Расхожий миф, что соцстрахование разделённое между работодателем и работником повысит ответственность получателей зарплат за состояние своего здоровья, ни на чём не основан (кроме понятного желания работодателей платить меньше). Так же как и мысль, что это снизило бы теневой сектор. Уходят от соцналога другим путём: собственники фирм заменяют свою зарплату дивидендами (которые без социальной страховки). Убрать такую возможность можно одним способом: с финансовых доходов брать соцналог. Тогда реально можно снизить налогообложение трудовых доходов. И, конечно, нужен открытый обществу анализ расходов социальных фондов. Явная нелепость, например, когда медицинские учреждения платят налог с оборота от потребляемого ими электричества и коммунальных услуг. Зачесть этот налог (как делает бизнес) они не могут, поскольку „неналогообязанные“. То есть государство берёт один налог с другого налога. А современная больница потребляет энергетические ресурсы, воду и тепло не меньше средних размеров завода.

Вниз по лестнице ведущей вверх

Самый бездоказательный миф, транслируемый особенно часто, касается неэффективности ступенчатого подоходного налога. Объяснить, почему получатели больших зарплат готовы платить 20%-ный налог, но будут убегать от, например, от 25%-ного, никто не может. Туманно произносят „психология“. Почему она не вызывает желания ловчить получателю брутто-зарплаты в 5000 евро при налоге в 1000 евро, но заставит пускаться во все тяжкие при налоге в 1250 евро — понять трудно. Если исходить из логики равного налогообложения, то логично утверждать, что налог в 200 евро с брутто-зарплаты в 1000 евро нужно установить и для любой более высокой зарплаты. Тогда будет полное налоговое равенство. Правда, экономически абсурдное. А выравнивание процентных ставок получателей больших зарплат „не греет — не знобит“. И чем выше реальный размер налога, тем изобретательнее схемы ухода от него. Богатые не спешат делиться при любых ставках. Это их природное качество. И государство наше считается с этим, выстраивая налоговую систему так, что есть податное сословие (живущее от зарплаты до зарплаты) и налоговое дворянство. Ступенчатый подоходный налог — признак социального государства. Мы пока в налоговом феодализме.

Реальным стимулом для уплаты крупных налоговых сумм могло бы стать совмещение ступенчатости ставок с налоговой селективностью. Поясним: селективное налогообложение предусматривает для налогоплательщика возможность выбора направления использования отдаваемых им в казну денег. Скажем тем, кто окажется на ступеньке облагаемой 25%-ным налогом (дополнительные 5% против 20%), даётся право самим определить направление денег в казне от этих 5%. Налогоплательщик может направить их на расходы по интеграции, а может на культуру или на спорт, а то на образование или, вообще, на науку. Выбор может быть любым (показывает практика многих стран).

Думаю, предприниматели никак не глупее господ депутатов (утверждающих расходы бюджета с учётом разного рода политических обязательств партий). А политика в налоговой сфере вредит везде. У нас в том числе.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от 06.03.2019


Читать полностью...



Налоговое прозрение


Пишет Владимир Вайнгорт 2019-03-06

Свершилось! Налоговый администратор сменил позицию по ситуации, когда деловая поездка переходит в отпуск или наоборот — после пребывания где-либо на отдыхе налогоплательщик продолжает находиться там же, но уже по служебным делам.

Спор между представителями налогоплательщиков и налоговиками длился почти два десятилетия и напоминал споры средневековых схоластов о том, что первично: курица или яйцо. Бизнес-сообщество и его представители доказывали, что если некто (работник или член руководящего органа коммерческой структуры) поехал по делам из Эстонии в командировку в другую страну, а затем в том же городе (либо в той — другой стране) остался отдыхать (или по каким-то иным мотивам личного свойства), то суточные ему, конечно, платить надо только за дни служебной (рабочей) командировки, а оплату проезда туда и обратно рассматривать в качестве расходов связанных с предпринимательством, поскольку командировка предполагает оплату проезда из Эстонии в какую-то точку на земном шаре и возврат оттуда в Эстонию. И если человек по неважно каким личным причинам задержался в месте командировки, то вернуть его обратно за свой счёт всё же должна организация его туда направившая.

Служащие налогового департамента доказывали обратное, исходя из той логики, что если человек поехал бы куда-то по своим личным делам, то оплатил бы проезд в оба конца. А то, что у него в том же месте ещё и дела оказались, так давайте за дни, когда он занят делами, уплатим суточные, а оплату за проезд так и быть, поделим пополам: в один конец сочтём поездку связанной с предпринимательством, а вторую составляющую — личным расходом.

Такой подход существовал до конца прошлого года. И вдруг 9 февраля 2019 года на сайте Налогово-таможенного департамента появилось сообщение, что если работник едет в пункт назначения командировки на несколько дней раньше до начала командировки или возвращается позже после окончания командировки в связи с тем, что дни раньше или позже являются днями его отпуска, то отпускные дни исключаются из расчета суточных и расходов на размещение, но оплата расходов на транспорт — расход работодателя, поскольку и без отпуска работодатель должен был бы за свой счет направить работника в командировку и вернуть из командировки. Если поездка в отпуск или возвращение из отпуска работника по цене не увеличивает расход работодателя на проезд, то спецльгота не возникает. Если расход на проезд увеличивается, работодатель вправе транспортный расход без обложения налогом возместить в размере расхода на проезд в день, следующий за командировкой. Часть удорожания расхода на проезд (разность между расходом на проезд на дату после командировки и дату, выбранную работником в личных интересах) оплачивает работник сам или, если расход возмещает работодатель, эта часть подлежит налогообложению как спецльгота.

В общем, сказано всё то, о чём можно было только мечтать.

В том же сообщении содержится мысль, что если в форме командировки оформляется поездка в отпуск, не имеющая связанной с работой цели, все возмещенные работнику расходы облагаются налогами со специальной льготы.

С этим, конечно, не поспоришь. Оно и раньше так было: если возникали подозрения, что под видом деловой поездки совершался вояж на отдых (или иная поездка личного характера) и подозрение подтверждалось в ходе проверки, то все расходы понесённые на эту поездку фирмой признавались специальной льготой.

В связи с новой позицией вообще спорить не о чем. Логично, что если двухнедельные дела были в Праге, а на выходные работник съездил в Карловы Вары, то суточные и плата за проживание в выходные дни ему всё равно платятся без налогового риска, а оплата поездки Прага—Карловы Вары—Прага — его личный расход.

Неплохо при разного рода совмещениях „дела и не дела“ отразить это в распорядительном документе (который согласно постановлению правительства республики должен обязательно предшествовать любой командировке). Так проще будет обосновать разного рода коллизии. И, конечно, командировочное задание должно не противоречить здравому смыслу. К сожалению, анекдотических примеров на этот счёт множество.

Воспользуемся случаем, чтобы ответить на часто возникающий вопрос от руководителей малых фирм: как выполнить требование об издании приказа о командировке, если я сам (член правления в одном лице) туда еду? Самому себе приказать? Нет. Надо исполнить норму постановления изданием такого документа: „С (число) по (число) убываю в командировку в (место назначения). Цель командировки (изложить). Бухгалтерии предусмотреть оплату суточных в размере (за первые 15 дней) и в размере (уменьшенном, если командировка длится более 15 дней одного месяца). На время моего отсутствия функции (какие) возложить на (должность и фамилия)“.

Такой распорядительный акт поможет снять массу возможных вопросов налогового характера. Тем более в условиях, когда налоговый управляющий пошёл нам всем навстречу. За что авторам опубликованного решения низкий поклон.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 27.02.2019


Читать полностью...



Через четыре года здесь будет город-сад


Пишет Владимир Вайнгорт 2019-02-27

Видный российский экономист Руслан Гринберг недавно заметил, что обнаружил новую религию — „завтрабудизм“. Её служители — политики, утверждающие, что „завтра всё будет“. Её паства те, кто в это верит. Судя по предвыборным программам партий, ищущим электоральной поддержки на эстонских мартовских парламентских выборах, у нас полно „завтрабудистов“, да ещё каких...

Мечтания о пенсиях и дорогах

Читаешь экономическую часть этих программ и удивляешься: почему даже у партий, входящих в правящую коалицию, смелые прожекты обещано реализовать „завтра, завтра — не сегодня“. Что им мешало это сделать вчера? Как и оппозиционерам, пару лет назад обладавшим полнотой власти. Впрочем, в связи с некоторыми обещаниями сердце радуется, что они не стали (и, скорее всего, не станут) реальностью.

Например, партии проявляют трогательную заботу о будущих пенсионерах. По сообщениям печати, спикер Рийгикогу социал-демократ Эйки Нестор считает: „Если мы хотим получать достойную пенсию — нужно больше откладывать, другой возможности просто нет“. Прекрасный совет, особенно в стране, где по данным статистики в 2017 году в бедности жили 22,6% жителей (а среди неэстонцев даже 28,7%). Недалеко от Нестора ушли реформисты, которые обещают дать возможность людям увеличить взносы во II ступень пенсионной системы сверх обязательного уровня. У нас, между прочим, ровно половина работающих имеет брутто-зарплату менее 1000 евро (медианный уровень конца прошлого года). При наших ценах на жильё и всё остальное — что эти люди смогут откладывать? Им бы на похороны собрать. Правда, партия соцдемов в целом по поводу пенсий обещает через 4 года довести средний размер пенсии до 700 евро в месяц. Пенсии по евросоюзовским канонам должны быть не меньше 40% зарплаты. Получается, соцдемпартия рассчитывает через 4 года на среднюю зарплату в 1750 евро. Если действительно будет так, то „лавку надо закрывать“. Это экономический крах. Совершенно прав премьер-министр, недавно говоривший о тысячной средней пенсии. Правда, его партия обещает в 2020 году добавить к пенсии 100 евро. Вроде бы нет денег на большее. Хотя любому специалисту (который не боится непопулярных у хорошо обеспеченных слоёв решений) понятно: надо ставить под соцналог финансовые доходы. В частности, дивиденды (как во многих странах). Трусоваты наши политики. В наших условиях подъём экономики возможен только за счёт роста покупательной способности малообеспеченных слоёв населения. То есть пенсионеров и половины получателей зарплат или 295 000 работающих, к концу прошлого года получавших меньше тысячи евро. Надо, наконец, переходить к ступенчатому налогообложению доходов. Неконкретно, без цифр об этом говорят только центристы. Партия реформ намерена распространить необлагаемые налогом 500 евро на всех. Неужели кто-либо из получателей дохода в 6000 или 8000 евро отдаст за них свой голос в надежде получить дополнительно 60 евро в месяц?

Трогательное единодушие у основных партий по строительству четырёхполосных магистральных дорог. Но к тому Партия реформ и „Eesti 200“ намерены строить кроме Rail Baltica ещё и туннель до Хельсинки. Хотя серьёзные эксперты считают Rail Baltica малоэффективным проектом. А насчёт туннеля важно знать намерения финской стороны. Она пока на ближайшие 4 года его не планирует. Мы, что ли, сами его будем финансировать?

Факторы роста

В то время, как Союз работодателей и Торгово-промышленная палата добиваются увеличения квот на ввоз рабочей силы, партии Isamaa и EKRE обещают действовать ровно наоборот. Конкретнее всех собирается помочь бизнесу Центристская партия: она обещает ввести должность ещё одного министра по внешнеэкономическим отношениям (!). Мало, что-ли, министра по предпринимательству (интересно бы узнать эффективность его деятельности). Если серьёзно заботиться о росте экспорта и транзита — надо хотя бы на уровне наших близких друзей — финнов строить отношения с восточным соседом (но эту тему никто в предвыборных прожектах даже не затрагивает). Так же как никто не дал себе труд разобраться, почему в рейтинге международной конкурентоспособности (WEF) Эстония с 29 места в 2015 году свалилась на 32 в 2018 году (а в 2006 мы вообще были 26). Повлияли на результат ухудшения нескольких факторов: по здравоохранению мы были на 26 месте, переместились на 54; по состоянию финансового рынка с 29 стали 46 (банки форменным образом в прошлом году измывались над бизнесом). Анализ этих данных позволил бы разработать реально значимые предложения в экономические блоки предвыборных программ. Но, увы...

Реформистская партия намерена приватизировать оставшиеся эффективные госпредприятия (будто нам мало частного „Tallina vesi“, например). Очень спорна и непонятно каким образом поможет бизнесу предлагаемая соцдемами защита миноритарных акционеров (особенно, если речь идёт о тех, кто в девяностых годах входил в круг высшего управленческого персонала и вместе с первыми лицами „прихватизировал“ предприятия, а потом главный акционер кинул остальную компанию). Фантастическую по экономической неумелости идею подала „Eesti 200“ в части объединения подоходного и социального налогов, а также страхования от безработицы в один налог и брать его с работника. У нескольких партий есть робкие (и очень неконкретные) обещания по снижению акцизных ставок (кое-кто обещает всего лишь не поднимать их дальше).

Но ни одна из партий не выдвинула ни одной проектной идеи, направленной на развитие человеческого капитала в результате быстрых экономических перемен. Нет в программах решений многократно обсуждавшихся в СМИ проблем: банковского кредитного беспредела; изменения закона о квартирных товариществах; снижения налога с оборота (снятия его хотя бы с больниц, что сразу и резко улучшит их финансовое состояние); принятия закона о первом рабочем месте и открытии социальных лифтов для молодых специалистов — список огромен.

По сути дела, исходя из уровня экономического мышления политиков, выбирать придётся „сердцем“, поскольку для рациональных размышлений они информации нам не предоставили.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от 20.02.2019


Читать полностью...



Хотели как лучше


Пишет Владимир Вайнгорт 2019-02-20

Ставшее крылатым „хотели как лучше, а получилось как всегда“ точно характеризует законодательные изменения, вступившие в силу с начала нынешнего года, по части налогообложения выплачиваемых в Эстонии дивидендов.

Долго примеривался, как рассказать в короткой статье о практических апектах нового порядка — но не получается. Надо было бы не только подробно комментировать новую норму закона, но ещё и познакомить читателей с утверждённой новой формой налоговой декларации (в части отражения в ней выплаты дивидендов). Да и нет во всём этом смысла, поскольку разбираться в деталях придётся предпринимателям лично (вместе с бухгалтерами). В этой истории, на мой взгляд, значительно интереснее понять логику законотворчества.

Ясное дело, побудительным мотивом произведённых изменений было желание стимулировать иностранные фирмы, владеющие существенным пакетом участия в работающих здесь коммерческих и финансовых структурах (включая банки) не исхитрятся всячески перегнать деньги от своих эстонских „дочек“ „материнским“ организациям в других странах, а выплачивать регулярно из заработанной в Эстонии прибыли дивиденды иностранным „матерям“, внося дивидендский налог в эстонский бюджет (что справедливо). Чтобы заинтересовать иностранных собственников, законодатель изменил закон о подоходном налоге, снизив ставку на перечисляемые иностранным материнским фирмам дивиденды с 20% до 14%. Вполне разумное и, наверное, эффективное решение (жизнь покажет — насколько). Но по идеологии Евросоюза в части налогового права требования к иностранным и местным налогоплательщикам должны быть одинаковыми. Однако законодатели совсем не собирались кому ни попадя уменьшать налоговую нагрузку на дивиденды. Тем более, местные предприниматели и без снижения налоговой ставки „из штанов выпрыгивают“, стараясь заменить любые выплаты физическим лицам дивидендами (поскольку они не вызывают оплаты социального налога).

Чтобы создать равные условия, законодатель в случае выплаты регулярных дивидендов местным юридическим и физическим лицам разделил налоговую нагрузку и если, например, дивиденды платятся постоянно (то есть их платили в 2018 году по итогам прошлых лет и будут платить в 2019 году по итогам 2018 или прибыли ранних лет), то в обязательном порядке 1/3 будет облагаться по льготной ставке (14/86) с удержанием 7% с получателя — физического лица. Суммарно, на первый взгляд, сумма налогов окажется, примерно, такой как была прежде. Но решающим здесь окажется слово „примерно“. Мой коллега, налоговый консультант Тимур Скоряк, сделал точные расчёты и доказал, во-первых, что налог окажется немножко больше (при крупных суммах это „немножко“ становится заметным), а, во-вторых, чтобы — например — выплатить дивиденды точно в том же размере, что был ранее, придётся распределить на дивиденды большую сумму.

Я сознательно не привожу цифры, поскольку пришлось бы грузить статью длинными расчётами (их всё равно придётся выполнять самим господам-предпринимателям на конкретных данных). Для меня существеннее, что для создания „пряника“ иностранному бизнесу местное предпринимательское сообщество нагрузили дополнительной работой. И, может, не стоило проблему эту обсуждать, если бы пренебрежительное отношение к налогоплательщикам проявилось только в этом случае. Но недавно Государственный суд рассматривал ситуацию, когда некоммерческой организации не зачли годовой отчёт, поскольку его подали не в электронной форме, а в „бумажной“. Судьи совершенно справедливо недоумевали по поводу того, что удобство работы чиновников приводит к неудобству исполнителей отчётов. А между прочим, в числе некоммерческих организаций находятся все квартирные товарищества, в правлениях которых далеко не все умеют работать в электронной среде. Им приходится либо платить тем, кто отправит отчёты, либо отправлять отчёт через нотариальное бюро (где тоже сделают это не бесплатно).

Из того же ряда надвигающаяся на многих налогоплательщиков необходимость подавать декларации за 2018 год, чтобы получить возврат переплаченного подоходного налога в связи с тем, что они не смогли точно рассчитать применение пятисотеврового необлагаемого минимума по месяцам прошлого года. В основном это будут работающие пенсионеры, многие из которых не сумеют оформить свои налоговые декларации в электронной среде и вынуждены будут ехать в налоговый департамент, чтобы декларировать доходы с помощью консультантов. Уверен, работники налоговой службы попытаются сделать эту работу с максимальным дружелюбием. Но также уверен, что всё можно было сделать без включения в процессе налогоплательщиков. Сейчас в СМИ налоговики точно называют число тех, кому доплатит государство, и тех, кому придётся доплатить в бюджет. И суммы называют. То есть всё необходимые данным для исключения процедуры личного декларирования есть в государственных структурах. Но неудобства сохранены. Зачем?

Примерами законодательных неудобств в нашем налоговом праве можно заполнить газетную полосу. История с новым порядком налогообложения дивидендов в их числе. Но поскольку „закон есть закон“, бизнес-сообществу (особенно малому бизнесу) в этом деле надо разобраться срочно, поскольку „время дивидендов“ на подходе.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 13.02.2019


Читать полностью...Комментариев:  11



Фальшивые письма FATCA


Пишет Елена Коростелёва 2019-02-14

Уважаемые коллеги! Недавно эстонские предприниматели, большей частью те, кто получил разрешение на оказание услуги коммерческого объединения, получили письмо из США с красным штампом FATCA. Действительно все выглядит похоже на правду, однако знайте, что, если вдруг какой-то из наших эстонских регистраций и налоговых обязанностей сопутствует отчетность, тем более, перед третьими лицами или третьими странами, об этом извещают нас сразу в правовом акте, не менее.

Кардис тоже получил такое письмо. Мы сделали запрос в полицию в Бюро данных об отмывании денег, и думаю, не мы одни. В результате совместных действий с НТД было выяснено, что налоговый департамент США, который упоминается в этих письмах, не имеет никакого отношения к рассылке. Просим быть внимательными и без дополнительной проверки на запросы данных от иностранных регистров, представляющихся каталогами, палатами и прочими конторами, не отвечать.

В случае сомнений можно обращаться в Бюро данных об отмывании денег, Торгово-промышленную палату, Налогово-таможенный департамент.

Извещение Эстонского налогово-таможенного департамента: https://www.emta.ee/et/usa-st-saadud-libakirjad-fatca-teemal

В последнее время многие эстонские коммерческие объединения обратились в Таможенный департамент в связи с вопросами о полученных из США письмах на тему FATCA. Заголовок письма „FATCA NOTICE“ и отправитель „US Compliance Departament“. В письмах требуют связываться с указанным офисом по телефону или письмом. По заверениям налогового управляющего США это фальшивые письма, налоговый администратор США Internal Revenue Serviсe (IRS) не рассылал таких писем. Просим сомнительные письма направлять в НТД по электронному адресу infovahetus@emta.ee и до получения пояснений на письма не реагировать.

Елена Коростелёва,
юрист


Читать полностью...



Наши выборы в желтеющей Европе


Пишет Владимир Вайнгорт 2019-02-13

„В конце месяца трудновато с деньгами. Особенно в последние 30 дней“. Эта старая шутка французского комика Колюша стала одним из лозунгов парижских „жёлтых жилетов“.

Властям в Европе не до шуток

Люди в жёлтых накидках выходят на акции протеста не только во Франции. Они заполняют площади в Бельгии, Голландии, Греции. В Лондоне перед Новым годом заблокировали движение на Вестминстерском мосту. В Иерусалиме и Тель-Авиве надели жёлтые жилеты противники высоких цен на воду и электроэнергию. Жёлтый становится главным цветом городов, население которых не согласно дальше жить в бедности, куда их сбрасывает обеспеченное меньшинство при поддержке (или пассивном согласии) государственной бюрократии.

Новизна протеста не только в цветовом оформлении. Как показал французский опыт — главное в нём: отсутствие явных лидеров, с которыми власть может договориться о некоторых уступках. Сетевая организация стала инструментом прямой демократии, встретившись с которой т. н. демократические правительства растерялись и не понимают, что делать — поскольку радикально изменить экономический расклад (при котором „у одних щи жидки, а у других жемчуг мелок“) не готовы. А на меньшее желтеющая улица вряд ли согласится. Похоже, пугающими наиболее обеспеченные слои среднего класса, а также финансово-олигархическую элиту поджогами дорогих автомобилей и разбитыми витринами дело не кончиться. Заметим, что азарт полицейских акций тоже угасает. Полицейские в массе своей совсем не жируют и потому не против требований улицы, что „делиться надо!“. Правящие круги Франции опасаются, что народный протест сметёт нынешнюю власть и потребуются новые выборы, которые явно выиграют левые и правые популисты.

В части экономических требований их позиции похожи. В случае выборов может случиться то, о чём уже цитированный выше Колюш шутил: „Правые победили на выборах. Левые победили на выборах. Когда же на выборах победит Франция?“ Для народа не важны партийные названия. Они хотят справедливого распределения доходов. Тех политиков, которые отважатся ликвидировать бедность за счёт некоторого перераспределения прибавочного продукта — легитимизируют желтеющие города.

А у нас на дворе?

Нас пока не охватила солнечная желтизна. И до выборов никто на улицы с требованиями улучшения жизни бедных слоёв, вряд ли выйдет. Но в нашем случае вполне вероятна электоральная поддержка популистов. Несмотря на то, что (как пишет один известный журналист) на экономическую программу EKRE не обрушился в СМИ только ленивый. Действительно, несложно, оперируя цифрами в пределах четырёх действий арифметики, доказать несостоятельность предлагаемых этой партией экономических перемен: зарплаты и пенсии увеличить, дотации поднять, налоги снизить, акцизы убрать. Критики потешаются над этими обещаниями, полагая, что поддержку EKRE найдёт, разве что, у той части массового избирателя, которая не способна думать. Но мне не кажется в этой истории всё настолько очевидным. Популистская экономическая программа действительно абсурдна в действующей у нас социально-экономической системе координат. А поскольку авторы праворадикальной по целому ряду социальных позиций партии нигде не говорят о намерении целостной смены нынешней экономической модели, то их предвыборные лозунги легко уязвимы. Но массовому избирателю не надо разбираться в политэкономии капитализма. Ничто не помешает ему поддержать призыв к безбедному существованию от зарплаты до зарплаты и от пенсии до пенсии, абсолютно не вникая в экономическую теорию, интуитивно понимая, что „есть такая партия“, которая желает социальных перемен.

Наверное, EKRE не обгонит всех, но основательно смешать карты традиционным призёрам избирательной гонки вполне может. Уж очень убоги намерения объявленные прежними электоральными грандами. Идти на выборы в обществе, где половина работающего населения (почти 290 000 человек) получает брутто-зарплату менее 1000 евро в месяц (значит, как минимум, четверть работающих живёт в зоне нищеты) с философским принципом „всё сущее разумно“ — означает заведомо проигрышную позицию по сравнению с популистами. Можно сколь угодно многократно объяснять, что синоним популизма — пустословие. Но убедить народ в том, что „это даже хорошо, что пока нам плохо“ вряд ли получится. Мне не нравится партия EKRE. Но отсутствие обещаний (подтверждённых расчётами) изменить жизнь малообеспеченных слоёв общества к лучшему и трусливое поведение по отношению к жирующему меньшинству — не нравится тоже. И не нравится это далеко не мне одному. Общество наше готово к обсуждению серьёзных социально-экономических программ развития и они обязательно появятся. Теперь уже, правда, к следующим каким-нибудь выборам.

Недавно в такси я заметил под задним окном жёлтую накидку в пакете. „Готовитесь?“ — спрашиваю водителя, кивнув на пакет. Таксист понимающе усмехнулся: „Нет, пока только соблюдаю правила“. Значащим мне показалось это „пока“.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от 06.02.2019


Читать полностью...



Год новый — налоги старые


Пишет Владимир Вайнгорт 2019-02-06

С одной стороны, отсутствие радикальных нововведений в налоговой системе — само по себе хорошая новость. Но, в то же время, в отношении налогообложения труда в 2019 году можно было ждать перемен. То есть вполне могла продолжаться линия повышения покупательной способности малообеспеченных слоёв, которая положительно повлияла на экономическую ситуацию 2018 года.

Ступенчатость применения не облагаемого налогом дохода (основой которого стал рост этой величины со 170 евро в 2017 году до 500 евро в 2018 году) позволила получателям всех видов выплат, не превышающих размер минимальной зарплаты (500 евро) дополнить ежемесячно свой доход на 60 евро. Если доход рос, то добавка тоже была, но её размер менялся по убывающей. И только после дохода в 2100 евро налог рос (поскольку необлагаемый минимум не применялся). Учитывая, что медианная зарплата за III кв. 2018 года достигла почти 1000 евро и ниже этой величины её получали 290 тысяч человек — все эти люди имели добавку. А так как при таких доходах потребление шло от зарплаты до зарплаты, вся добавка тут же направлялась в экономический оборот. Такая схема не работала только в части некоторых работающих пенсионеров. Механизм оказался экономически эффективным, но — увы — его остановили с начала 2019 года. По-хорошему, надо было необлагаемый минимум установить на уровне 1000 евро, а бюджетную потерю восполнить увеличением ставки подоходного налога на суммарные доходы выше 3000 или 4000 евро (также увеличивая размер налога по мере роста дохода). Но такую социально-экономическую модель правящая элита реализовать не рискнула. Действующая налоговая система означает, что существенно подставили плечо в пользу бедных нижние слои среднего класса (получающие суммарный доход от 2000 до 3000 евро). Для имеющих более высокий уровень дохода — изменение необлагаемого минимума уже несущественно.

Боязнь развить реформу может сыграть с властью злую шутку, поскольку недовольные пенсионеры и низший слой среднего класса на весенних выборах 2019 года могут проголосовать за возврат к власти либеральных элит. И, наоборот, включение в число бенефициаров реформы всех пенсионеров и обладателей среднего уровня зарплат могло расширить электоральную базу нынешней власти.

Другое назревшее налоговое изменение — снижение акцизов. Прежде всего на топливо и спиртное. Сегодняшние акцизы вынимают деньги из тощих кошельков и не беспокоят обладателей кошельков набитых деньгами. В общем, на 2019 год сохранилось деление всех получателей доходов на „податное сословие“, ощущающее налоговую нагрузку, как существенное изъятие из семейного дохода, и „налоговое дворянство“, для которых невысок, например, социальный налог (поскольку он не платится с дивидендов) и несущественен налог с оборота (если из получаемых сумм на потребление идёт менее половины, то и НСО менее 10% и т. п.). Противостоит такой экономической логике идея о том, что бизнес не надо грузить налогами в надежде, что его прибыль пойдёт в инвестиции возможной реиндустриализации. Но в нашем случае эта логика не сработает. У нас развитие может идти в основном за счёт внутреннего спроса по той причине, что естественный восточный рынок закрылся надолго по обстоятельствам политического свойства, а на рынок Евросоюза выйти сложно. Рост внутреннего потребления могут дать только малообеспеченные слои в случае прироста их доходов. Парадоксально, но факт: чем больше бизнес отдаст бедным, тем быстрее вырастет спрос на его продукцию. Впрочем, эти соображения носят теперь уже чисто умозрительный характер. Экономика 2019 года определена. И если до марта 2019 года не произойдут налоговые перемены хотя бы с вводом в действие с 2020 года — судьбу электоральных предпочтений мартовских выборов в Рийгикогу предсказать трудно.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 30.01.2019


Читать полностью...



За чем дело стало?


Пишет Владимир Вайнгорт 2019-01-30

В Новогоднем обращении наш премьер-министр сказал: „Мы должны жить хорошо, меньшего себе не можем позволить“. Кто бы спорил? Попробуем, уважаемые читатели, примерить этот тезис к реальности. И сделаем это хотя бы для одной категории населения — для молодой семьи.

Семейное счастье в стоимостном выражении

Смоделируем распространённую семейную ячейку: двое работающих молодых людей и один ребёнок, например, трёхлетнего возраста. Предположим, глава семьи (окончивший магистратуру) имеет медианную зарплату (получателей ниже и выше которой равное количество). В конце 2018 года она составляла около тысячи евро. Предположим также, что хозяйка дома, работая в сфере услуг, имеет брутто-оклад 650 евро. За минусом налогов, семья располагает 1420 евро в месяц. Пускай живут молодые люди в съёмной двухкомнатной квартире, скажем, в Ыйсмяэ и платят за неё 250 евро в месяц плюс коммунальные платежи 160 евро (в среднем по году). Итого ежемесячно в 410 евро обходится им жильё. Добавим плату за телевидение, интернет, два мобильных телефона — выйдет, что около 450 евро тянут обязательные платежи. Тогда на всё про всё у семьи остается около 900 евро.

Почему они не воспользовались ипотекой для молодой семьи и не стали квартирособственниками? Во-первых, не было средств на собственный взнос. Во-вторых, у них есть в лизинге автомобиль (с оплатой по 100 евро в месяц). И, наконец, в-третьих, отсутствие перспективы роста доходов обусловило растущее желание уехать за рубеж (для чего оба совершенствуют английский). Автомобиль, при самом необходимом количестве поездок, требует хотя бы два раза в месяц полностью залить бак топливом (примерно 80 евро). Вместе с заменой резины и кое-каким обслуживанием, а также страховкой — хочешь не хочешь — 200 евро в среднем на месяц машина забирает. Остаётся 600 евро. Расходы на детский сад с 2019 года компенсируются. Но на ребёнка одёжка-обувка, а также игрушки, всяко в среднем на месяц 150 евро, минимум, забирают. Из оставшихся 450 оплата обеда в кафе около службы у главы семьи забирает в рабочие дни 6 евро (или за 22 дня 132 евро), а у жены по 4,5 евро (в основном, супчик с пирожком берёт и выходит (4,5 на 22) 99 евро). Остаётся 220 евро.

На эту сумму нужно кормить семью завтраками и ужинами, одеваться, приобретать кое-что по хозяйству и т. д. и т. п. Потому частенько приходится занимать сотню-другую у приятелей до зарплаты. Что уж говорить о театре или других расходах на досуг и культуру. Такую роскошь семья может себе позволить крайне редко.

Государство способно ли помочь?

То есть, могут ли слова премьера насчёт „жить хорошо“ обрести реальность? Из приведённого выше расчёта видна самая крупная статья расхода: жильё. Уменьшить её властям вполне под силу. Прежде всего, мотивацией (включая меры экономической поддержки) строительства доходных домов студийного типа, рассчитанных на молодые семьи. Когда предложение на рынке аренды жилья превысит спрос — цена найма пойдёт вниз. Не ожидая того, государство может развернуть т. н. молодёжный самострой (дома возведённые таким способом в 1930-е годы до сих пор стоят в районе улицы Сыле). Целесообразно компенсировать молодой семье часть декларированной арендной платы (тем самым покончив с преобладающей сегодня сдачей жилья в найм „по-чёрному“, обеспечив источник дополнительного дохода бюджета для компенсации арендных платежей). Самое главное в этой истории: я точно знаю — эти и другие меры прекрасно известны и, более того, в разное время поддерживались людьми находящимися сейчас в непосредственной служебной близости к премьер-министру. Когда Центристская партия была оппозиционной, на разных уровнях её руководства обсуждалась тема необходимости специальной молодёжной политики, как единственного способа закрепления креативных молодых людей в Эстонии. Мне довелось участвовать в обсуждении контуров соответствующей комплексной программы, где предусматривались меры по обеспечению жильём молодых семей, открытие целевых социальных лифтов для них, а также необходимость закона о первом рабочем месте и многое другое. Ничего, к сожалению, в этом направлении не делается и потому единственный выход из нищеты для молодых семей — „делать ноги“.

Пишу это совсем не в упрёк нынешней власти. Представители Центристской партии в государственном управлении (как законодательном, так и исполнительном) не реализуют много социально-экономических проектов, к разработке которых были причастны. И дело совсем не в дефиците политической воли, а в структуре властной элиты. Она построена в точности по известной „модели упряжки“ из лебедя, щуки и рака. Трёхсоставные правящие коалиции из идеологически неблизких политических сил могут не допустить развала экономики, но обеспечить быстрое развитие страны не в состоянии. Кое о чём они всё же договариваются, но всякий раз ценой взаимных уступок. Уступают, как правило, в части разработки более-менее радикальных перемен. Поэтому, отвечая на вопрос, вынесенный в заглавие статьи, надо сказать: дело за нами. За тем, как мы распорядимся своими голосами в марте нынешнего года.

Не хочу, чтобы читатели решили, будто агитирую за ту или иную партию. Если и хотелось бы мне к чему-либо призвать, то к одному: думать! И представлять себе реальные возможности не партий, а реальных же людей, отдавая голоса только тем, кто что-то, где-то, когда-то практически сделал для лучшей жизни большинства. А поскольку избирательная кампания всё-таки словесная баталия, пусть претенденты на власть с цифрами нам объяснят: как будут выглядеть семейные бюджеты 290 тысяч работников, чья зарплата сегодня ниже медианной. Пусть покажут расчёты по годам на 4-летний срок. Население сегодня грамотное. Способное расчёты оценить.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от 23.01.2019


Читать полностью...



Святочное гадание на экономику-2019


Пишет Владимир Вайнгорт 2019-01-23

С чего, вдруг, гадание, а не расчётами обоснованный прогноз? С того, что непредсказуем результат парламентских выборов весны 2019 года, победители которых и будут определять завтрашнюю экономическую стратегию. А сейчас максимум возможного — рассмотрение вероятных вариантов. Каким окажется реальный выбор — можно только гадать.

Развитие успеха нынешнего года

Ещё нет итоговых годовых цифр, но и без них ясно: Эстония выбралась из рецессии, использовав „эффект Мюнхгаузена“ (вытащившего себя из болота за собственные волосы). Путь многократно проверенный в „старой“ Европе, когда государство обеспечивает быстрый рост потребления за счёт перераспределения доходов „в пользу бедных“ (живущих от зарплаты до зарплаты). У нас сработали три фактора: зарплатная „минималка“ в 500 евро обусловила уже за третий квартал медианную зарплату почти в 1000 евро; рост необлагаемого минимума в 3 раза (со 170 до 500 евро) привёл к тому, что ровно половина всех получателей зарплат (290 тысяч человек) обрели добавку (против 2017 года) на 10–12% (к сожалению, это не коснулось работающих пенсионеров).

У критиков такой политики остался один аргумент: растущая инфляция. Что есть, то есть. Но, во-первых, она заметно ниже роста доходов малообеспеченных слоёв (давших рост оборота малого бизнеса и увеличение числа рабочих мест). А, во-вторых, непоследовательностью применения социально ориентированной модели (вспомним хотя бы безумный рост акцизов) и боязнь правящей коалиции заставить делиться получателей самых больших выплат и самых крупных дивидендов. Рост доходов у бедняков оплатили получатели зарплат от 2000 евро начиная, что вызвало недовольство самой массовой части среднего класса (это аукнется нынешним властным элитам на выборах). Раздражение такого слоя, а также работающей части пенсионеров и создали ситуацию предвыборной неопределённости (тем более, как раз в феврале при сдаче годовых деклараций проблемы практологического подхода к ступенчатому налогообложению обретут количественное выражение). Но если конфигурация следующего парламента обеспечит продолжение нынешней модели экономики роста, то новому правительству придётся двигаться дальше в сторону увеличения необлагаемого минимума хотя бы до 800 (лучше 1000) евро, обеспечивая не только дальнейший рост потребления, но и превращая в сторонников власти всех пенсионеров — раз, и получателей зарплаты размером от 2 до 3 тысяч евро — два. Появится прочная социальная база для перехода к нормальному ступенчатому налогообложению крупных доходов. Не облагаемый налогом минимум 2018 года в 500 евро был равен минимальной месячной зарплате, на 2019 год размер „минималки“ поднят до 540 евро. То есть 40 евро пойдёт под 20%-ный налог. С одной стороны, 8 евро — вроде бы — не принципиальная величина. Но это тот случай, когда чистота идеи нарушена. Некрасивое решение, надо бы необлагаемый минимум утвердить равный минимальной зарплате. Без роста необлагаемого минимума обещанная некоторыми нынешними руководителями страны добавка в 100 евро к пенсии вызовет ещё большее, чем сегодня, недовольство пенсионеров (по уму, надо срочно пенсии вывести из-под налогообложения).

Возможен поворот

Из-за мелких несуразностей в законах совсем не исключён и даже вполне реален послевыборный возврат либерального экономического курса. Тогда налоговая система изменится в пользу самых обеспеченных слоёв, а главная бюджетная нагрузка ляжет на плечи „податного сословия“ (как у нас уже было). Возродятся разговоры о создании собственной инвестиционной базы. Хотя частных инвестиций ждать бессмысленно из-за сравнительно высокой цены рабочей силы. Что, скорее всего, точно произойдёт — свернутся программы общественных фондов потребления: бесплатного транспорта, бесплатных дорогостоящих операций, строительства социального жилья и т. п. И уж, конечно, нечего ждать повышения действующей величины т. н. прожиточного минимума и перехода к его расчёту в размере 40–60% от медианной зарплаты, как это делается в современных социально ориентированных государствах (практика которых противоречит либеральной экономической модели). Если избиратели тем не менее поддержат движение к прежней системе, тут же найдутся профессоры, которые со всех амвонов объяснят, что ни в коем случае нельзя допускать, чтобы рост зарплаты и пенсий опережали рост производительности (ни слова не говоря, почему направление прибавочного продукта на рост зарплат плохо, а его же расходование на рост и без того огромных дивидендов „науке“ не противоречит). И снова вырастет поток креативной молодёжи в страны „социальной Северной Европы“, а к нам потечёт нещадно эксплуатируемый миграционный поток из разорённой Украины.

Такой вариант развития событий возможен, поскольку электоральный выбор зависит не только от экономических интересов избирателей. Многократно доказано, что выбор делается далеко не всегда из рациональных соображений. Оппозиционный популизм всегда имеет фору перед вынужденной ответственностью за обещания представителей правящей элиты. У этих единственная возможность удержать власть — детально и, по возможности, прозрачно объяснять и объяснять народу чего, где, сколько и почём. Сейчас все занимаются грубой ярмарочной рекламой. Потому, вряд ли кто сегодня отважится связать определённую экономическую модель развития с конкурирующими за наши голоса политическими силами. Каким окажется выбор на деле — скоро узнаем. А пока можем на Святки заняться гаданием. Способов этого дела существует множество. И хотя бы скучно не будет.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.


Печатается по публикации в газете „МК-Эстония“ от 16.01.2019


Читать полностью...



В новый год с новым капиталом


Пишет Владимир Вайнгорт 2019-01-16

По поступившим в конце прошлого года вопросам судя, немало маленьких фирм, зарегистрированных как паевые товарищества без взносов в капитал, прочно встали на ноги и теперь готовы капитал наполнять. Подвигают их к тому, прежде всего, налоговые соображения. По Коммерческому кодексу паевое товарищество созданное без взносов в капитал не имеет права выплачивать дивиденды (пока, во всяком случае). А если образуется прибыль, то очень хочется всю или часть её распределить на дивиденды и выплатить собственникам без социального налога (с учётом всех ограничений, о которых у нас неоднократно шёл разговор). Второй мотив тоже налоговый: дальновидные собственники бизнеса понимают, что наполнение капитала сегодня в будущем обеспечит пределы безналогового изъятия средств из фирмы (не говоря уже о получении в личную собственность имущества в случае ликвидации предприятия).

Вопросы при этом возникают тоже налогового характера. Например, собственник желает внести в капитал не деньги, а различное имущество, которое у него есть в личной собственности: верстак, электродрель, набор гаечных ключей, стремянку, письменный стол, стул, компьютер, и кое-какие ещё инструменты и приспособления. Он спрашивает: как оценивать всё это (поскольку документов на приобретение у него нет) с помощью аудитора? Совсем не обязательны и документы о покупке и аудитор. Закон требует, чтобы неденежный взнос осуществлялся с достоверной оценкой. А она определяется рыночной стоимостью (а не ценой приобретения). Иногда говорят, что надо вызвать оценщика из магазина, принимающего вещи для комиссионной торговли. Но и это не имеет смысла, поскольку оценщик из комиссионного магазина заведомо снизит стоимость имущества на размер своей маржи. Достаточно ориентироваться как раз на ценники комиссионного магазина. Аудиторское подтверждение оценки требуется если наполняется паевой капитал выше 25 000 евро. Авторы большинства вопросов оперируют значительно меньшими суммами.

Единственная формальность, которую необходимо соблюсти — изменить устав, внеся в него право неденежного взноса (поскольку при регистрации товарищества, как правило, такой записи в уставах не делали). То есть в портал регистра надо подать заявление об изменении устава и пакет документов о неденежном взносе: решение собственников (собственника), оценку взноса, заявление о внесении записи.

Возникают по этому поводу и более сложные вопросы. Например, такая ситуация: паевое товарищество создано без внесения капитала, но размер его указан в уставе — 2500 евро. Собственник решил внести в капитал автомобиль, рыночная цена которого 15 000 евро. Надо ли ему менять устав? Не обязательно. Можно за пай номиналом 2500 евро уплатить имуществом стоимостью 15 000. Это будет означать т. н. завышенный курс пая. То есть в учёте необходимо отразить, что доля участия приобретена по цене выше номинальной (иногда это называют „ажио“). Для финансовых показателей фирмы такая операция особенно хороша. Собственный капитал вырастает, а паевой остаётся небольшим. Тем самым можно перекрыть низкую рентабельность деятельности.

Третий, часто возникающий вопрос, касается сделок с имуществом ПФЛ, при т. н. переходе его в форму товарищества. Такого преобразования Коммерческий кодекс не предусмотрел. Следовательно, процедура возможна только двухэтапная: прекращение деятельности ПФЛ с переходом всего имущества в личную собственность, а затем вторая операция — взнос личного имущества в капитал товарищества (имуществом могут быть деньги на спецсчёте ПФЛ или вещи). Но закон сказал, что в случае осуществления всей процедуры в целом — подоходный налог от перехода имущества ПФЛ в личную собственность не возникает, если это имущество передаётся в капитал товарищества. При этом неважно, товарищество будет с единственным „товарищем“ — бывшим ПФЛ либо это лицо вступает в уже сложившийся коллектив собственников (приобретая как паи дополнительной эмиссии, так и паи уже имеющиеся в распоряжении товарищества).

И, наконец, вопрос, на который вряд ли кто точно ответит: насколько долго просуществует норма об отсутствии социального налога с выплаченных дивидендов? Наверное, когда-нибудь она приобретёт иной вид. Но это решение политическое. И принимать его власть будет уже после весенних выборов.

Владимир Вайнгорт, д. э. н.,
научный руководитель клуба „Кардис“


Печатается по публикации в газете „Деловые ведомости“ от 09.01.2019


Читать полностью...



Предупреждение подписчикам нашего журнала, нашим клиентам


Пишет Тимур Скоряк 2019-01-14

Клуб бухгалтеров «Кардис» Уважаемые коллеги!
С 01.01.2019 возникла проблема, у вас и у каждого бухгалтера Эстонии.
Как вы знаете, с 2019 года вводится „льготная ставка“ подоходного налога с дивидендов — 14%. Если дивиденды выплачиваются физическим лицам (как обычно оно и есть в маленьких фирмах), с получателя удерживается еще 7% подоходного налога (декларируем в INF 1). Льготная ставка возникает в размере до 1/3 суммы дивидендов, выплаченных в 2018 (прошлом) году. Это многие знают, это не новости. Все полагали, что если нам это не выгодно, то будем платить и облагать все по-старому.

В чем же новость и проблема?
Эта льгота применяется принудительно, и уже сейчас!
То есть нельзя будет забыть про всю эту чертову „льготу“ и выплатить дивиденды по-старому, спокойно заплатив налог 20% (20/80), а потом спокойно разобраться с новой системой. Новая форма LISA 7 с 01.01.2019 теперь так устроена, что дивиденды в размере 1/3 от выплаченных в 2018 году автоматически пойдут под новую систему декларирования, с выплатой 14% от фирмы и удержанием 7% с физлица-получателя! Упс!
Еще раз повторим, на всякий случай — все дивиденды, что выплачиваются начиная с января этого года (вот сейчас выплачиваются), автоматически облагаются по-новому, с удержанием подоходного налога 7% с получателя-физлица! То есть теперь мы начнем говорить о брутто сумме и нетто сумме дивидендов, как в случае зарплаты. В маленьких фирмах часто владельцы просто снимали деньги со счета, а потом оформлялись дивиденды. Мы привыкли просто декларировать эту сумму в Приложении 7, и сверху считался налог с дивидендов. Так вот, теперь надо будет считать это нетто-суммой, вычислить брутто-сумму (+7% налога), и только после этого декларировать брутто-сумму в Приложение 7. И не забыть посчитать, сколько дивидендов выплачено в 2018 году, и когда кончится 1/3 от этого, после чего остальные дивиденды начнут облагаться как обычно. Это такой нежданный новогодний подарочек от разработчиков TSD и программистов из НТД.

Совет.
Не надо надеяться, что это само отменится. Надо очень быстро связаться со своим программистом, который вам настраивает бухгалтерскую программу, чтобы успеть раньше, пока на него не кинулись все клиенты. И попросить настроить соответственно программу. Вашему программисту, скорее всего, потребуется растолковать проблему, практически никто об этом пока не знает. Мы бы тоже не знали, если бы не стали переводить новую форму декларации с пояснительной запиской и не обнаружили эту дохлую кошку неожиданность — принудительную льготу!
Кто может, приходите к нам 25 января в 10:00 на лекцию про эту новую систему, мы подробно все разжуем. В Нарве это же будет 30 января, с 11:00. Кто не может, читайте статью Е. Коростелёвой во втором номере журнала, (он выйдет через пару дней) и разбирайтесь сами. Но не затягивайте!

Тимур Скоряк, член правления Kardis OÜ


Читать полностью...



Круг помощи бухгалтерам с разным опытом работы:

Журнал «Налоги и бухучёт» 24 номера в год. Подписчики имеют право Получать скидку 15 % при оплате семинаров по актуальным проблемам бух- и налогового учёта Получать скидку 50 % при оплате книг и приложений к журналу по отдельным вопросам Бесплатно участвовать в интерактивных консультациях по вторникам с 12:30 до 14:00 Получать скидку при оплате за переводы законов и инструкций СБУ Бесплатно получать телефонные консультации аудитора по четвергам с 10:00 до 12:00 Курсы для начинающих или имеющих перерывы в работе, а также курсы обучения бухгалтерскому учёту
OÜ Kardis является партнером по карте обучения Эстонской Кассы по безработице
Бухгалтерам, имевшим большой перерыв в работе, а также специалистам с небольшим опытом работы, предпринимателям, желающим разобраться в бухучете собственной фирмы, а также тем, кто хочет освоить профессию бухгалтера: пояснения программ, порядок действий, контактные данные
OÜ Kardis on Eesti Töötukassa koolituskaardi koostööpartner
Raamatupidaja täiendkoolitus: koolituste kava ja sisu ja metoodilised selgitused

Последние добавления в платную зону:

Журнал «Экспресс-консультация» № 7

Журнал «Экспресс-консультация» № 6

Закон о бухгалтерском учете

Журнал «Экспресс-консультация» № 5

Журнал «Экспресс-консультация» № 4

Журнал «Экспресс-консультация» № 3
Квартирное товарищество: проблемы и решения
Подпишитесь на журнал „Налоги и бухгалтерский учёт. Экспресс-консультация“. Станьте подписчиком за 2 минуты!

Вы 2947988-й посетитель этого сайта

+372 645 2257, 645 2258, 645 9268, 641 8265
© 2011—2018, OÜ Kardis